Принц Иво Воронья Лапка

-46-

…Кто в деревне не знает, что из этого получилось. Взяла старуха Клути гостинцы и велела соседкам каждую неделю носить. Пусть кто-нибудь попробует не принесёт — куры перестанут нестись, коровы доиться, на скотину мор нападёт. У тех же, кто не уважил старуху, не принёс гостинца, масло не стало сбиваться, мужья приходили с работы с ломотой во всём теле, дети грубили и дрались, а ночью плакали, не давали спать: то у них зуб заноет, то в ухо стрельнёт.

Слишком поздно поняла деревня, что Клути не простая старуха, а злая, вздорная ведьма.

«Кожаный мешок», английская народная сказка

Дорога к городу выдалась долгой. Волшебные травяные лошадки не знали усталости и шли ровно у самых облаков, но Эмме измучилась и полностью выбилась из сил, прежде чем увидела вдали едва различимую россыпь огоньков – окна многочисленных человеческих жилищ; притаившийся в темноте людской муравейник, не засыпавший даже глубокой ночью. Она давно – едва только поутих первый восторг от приключения, - хотела спросить у ведьм, что ждет их в городе, как примет незваных гостей чуждый мир?.. Кумушки держались так уверенно и живо, словно не испытывали ни тени сомнений и беспокойства. То ли дело Эммелин, которой город с каждой минутой казался местом куда страшнее, чем логово старого дракона под Холмом!

-Но где же мы остановимся?! – наконец вырвался у нее вопрос, прозвучавший предательски звонко, как будто за секунду до бурных отчаянных слез. – Разве возможно, свалившись с небес, просто ходить по улицам ТАМ, и… и…

-Не бойся, воронья невеста! – поспешила утешить ее Тройоль, по какой-то причине обходившаяся с Эммелин с большим добродушием и вниманием, чем Гуссильда. – Мы прибудем в город вовсе не как безродные бродяги, а как богатые наследницы. Нам давно уж полагалось вступить в права владения…

-Одна из наших дальних кузин жила в городе с незапамятных времен, - охотно продолжила Гуссильда, посчитав, что здесь есть чем похвалиться перед юной подопечной. – Мы состояли в переписке, совы и нетопыри исправно доставляли нам от нее вести. Пару зим назад она решила, что достаточно повидала на своем веку и упокоилась. А перед тем отписала свой дом своим лесным сестрам – если кому-то из нас, разумеется, взбрело бы в голову переехать поближе к людям. Что там – пожалуй, нет такого людского города, где не ветшал бы заброшенный домик одной из наших старших кузин или теток!.. Люди обычно обходят их стороной и придумывают всякие небылицы – как будто им по силам вообразить что-то интереснее, чем оно было на самом деле!.. Эх, будь мы помоложе… Я уж не раз говорила: отчего бы нам не погостить в людском мире, не повеселиться как следует? Но кума Тройоль вечно придумывала причины, чтобы не трогаться с места: то важный шабаш на носу, то кому-то из ребятни младших соседок нужны няньки, то слишком дождливо, то слишком ветрено… Тьфу! И вот наконец сами высшие силы послали нам хитреца Йоссе с его затеями!

Тройоль, беспокойно завертев головой, шикнула на подругу, и та умолкла: суть уговора между ведьмами и придворным чародеем не предназначалась для ушей Эммелин.

-Так вы, сударыни, теперь будете няньками при мне? – спросила несколько обиженная этими недомолвками Эмме. – Об этом вас попросил колдун?

-А разве тебе не нужны няньки, дитя? – сощурилась Гуссильда. – Разве знаешь ты, куда и зачем идешь, набивая шишки и падая на каждом шагу? Тебе даровано многое, а предназначено – еще больше, да только ведь ты ничем из этого не умеешь пользоваться. Поэтому для начала обучишься кое-чему у нас, а мы проследим, чтобы с тобой случалось как можно меньше бед…

-Но вы потом вернете меня… домой? – с тревогой промолвила Эммелин, невольно оглядываясь назад, где за тьмой, туманами и бескрайними лесами потерялась деревня Госбертов.

-Смотря, что считать твоим домом! - скрипуче расхохоталась ведьма, не скрывая, что тревога девушки ее забавляет.

-Полно тебе, Гуссильда! – оборвала ее Тройоль. – У девчонки и так сердце ушло в пятки, а тут еще ты со своими шутками, - и она, старательно ощерив все свои клыки, повернулась к Эмме. - Вернем, если ты сама этого пожелаешь, милая! Хоть к людской родне, хоть в Холм – сама выберешь потом, что дороже твоему сердцу…

Но прозвучало это точь-в-точь, как благостная ложь, которой взрослые успокаивают плачущих детей, чтобы те побыстрее забыли о своих нехитрых потерях.

Город, тем временем, приближался, дробясь на тусклые и яркие огоньки: отблески света в окнах харчевен, цепочки уличных фонарей, костры бродяг и прочих ночных бездельников; впрочем, Эмме еще только предстояло узнать, чем живут после захода солнца городские улицы. Ведьмы радостно шмыгали носами, принюхиваясь к каким-то запахам, которые подхватывал над площадями и трущобами ветер, и от нетерпения молотили пятками по бокам своих лошадок: быстрее, быстрее!

Эммелин подумала, что с кумушек станется направить лошадей на крышу первого попавшегося дома, но нет: Тройоль и Гуссильда не стали сразу спускаться к чадящим трубам. Они кружились над площадями и улицами точно так же, как это делала зимой королевская охота, что-то высматривая и выслушивая. Затем, переглянувшись, ведьмы заухали совами, тоскливо завыли, растревожив бродячих и дворовых псов.

-Здешним нелюдям нужно знать, что прибыли гостьи из далеких лесов, - пояснила Тройоль, оглянувшись на Эмме, которую все сильнее тревожили эти странности. – Мы им не родня – ну разве что самую малость, - однако правила вежливости требуют представиться как следует. Пусть слышат все под мостами и в сточных канавах, на кладбищах и в старых подземных ходах: ведьмы древнего рода почтили Старый Город своим присутствием!

-Старый Город? – переспросила Эмме. – Так он называется?

-Он сменил много имен, что толку запоминать? – отмахнулась ведьма. – Люди вечно выдумывают названия для своих королевств и поселений, как будто от названия меняется суть! То ли дело Лес и Холм!.. Мы зовем город Старым, потому что древнее его в здешних пределах не найти. Дальше, у моря, есть еще один Старый Город, но поменьше. А все остальные им не чета.