Принц Иво Воронья Лапка

-48-

И пошла она куда глаза глядят и все шла и шла, пока не пришла к болоту. Там нарвала она тростника и сплела себе накидку с капюшоном. Закуталась в нее с головы до ног, чтобы скрыть свое красивое платье, и пошла дальше. Долго ли, коротко ли — дошла она наконец до какого-то дома.

— Не нужна вам служанка? — спрашивает она.

— Нет, не нужна, — отвечают ей.

— Мне больше некуда идти, — говорит она. — Жалованья я не прошу, а делать буду что прикажут.

«Тростниковая шапка», английская народная сказка

Приспособиться к порядкам, установленным в ведьминском доме оказалось гораздо проще, чем показалось уставшей Эмме поначалу. Несколько раз она просыпалась от шума непогоды за окном – гнев короля, потерявшего из виду свою будущую невестку, обернулся настоящей бурей, исполненной молний и раскатов грома, обычно не случавшихся столь ранней весной. Но вместо того, чтобы затосковать или ощутить приступ злого загнанного страха, как это было в доме Госбертов, Эммелин вспоминала хитрые лица тетушек ведьм, повторяла про себя имя: «Мелвилл Пенуик!» - и мирно засыпала. Она была слишком юна, чтобы отдавать себе отчет в каждом чувстве или душевном порыве, но если бы ее спросили, отчего сейчас ей дышится свободнее и смелее, то она без раздумий бы ответила: «Но я наконец-то могу хоть что-то предпринять!».

О, как же Эмме устала от собственной беспомощности!.. Вся ее порывистая непокорная натура противилась советам, полученным от Иво: затаиться, ждать, терпеть, надеяться на спасительную случайность или покориться неизбежному… Нет, все это не подходило ей, претило и удушало, как наброшенная на голову пыльная мешковина.

Возможно, поэтому – а также из-за продолжительного сна, которого она была лишена последние несколько недель, - Эмме проснулась в хорошем настроении, полная жизни и желания немедленно действовать. Единственное, что время от времени отзывалось уколом в сердце –мысль о том, что ей не встретиться с Иво, пока она остается под защитой городских стен. «Но он сам сказал, что не позовет меня к себе, даже если его будут мучить и пытать! – одернула Эммелин саму себя. – И еще – что он останется в живых, пока король меня не заполучит. Стало быть, я поступаю на пользу нам обоим, когда прячусь от посланников Холма. А затем… затем я вернусь за ним, чего бы мне это ни стоило!».

И она, наспех пригладив копну волос, сбежала вниз по лестнице, уже не удивляясь тому, как привычен ей стал новый дом всего лишь за одну ночь. Теперь, когда ставни всюду были распахнуты настежь, жилище перестало казаться мрачной норой – спасительным, но угрюмым убежищем, - а пыли и паутины заметно поубавилось. От гудящего без устали кухонного очага доносились запахи готовящейся еды - вполне приятные человеческому носу, хоть и не без странностей: столько приправ и трав в доме Госбертов в похлебку обычно не бросали.

Эмме, всегда помогавшая на кухне Тилле, почувствовала укоры совести и некоторую неловкость. Ей подумалось, что ведьмы обидятся из-за того, что она повела себя как избалованная госпожа при служанках – сладко спала, пока тетушки убирались в доме и готовили завтрак. Но Тройоль и Гуссильда ни словом, ни знаком не показали, что чем-то недовольны.

-Ну вот, совсем другое дело! – сказала Тройоль, приветливо усмехаясь. – На щеках румянец, глаза блестят! Славное дитя!

-Уж мы-то о тебе позаботимся как следует, - с готовностью прибавила Гуссильда. – Разве невоспитанное человеческое племя знает, как положено обходиться с невестой принца Из-Под Холма?..

И Эмме, смутившаяся от этих слов еще сильнее, была усажена в гостиной за стол, который ведьмы и Скэрроу сервировали так щедро, словно ожидали к завтраку добрый десяток соседей. Сами тетушки, убедившись, что их подопечная не имеет ни в чем нужды, уселись у камина, совершенно одинаковым движением достали курительные трубки с чрезвычайно длинными чубуками и принялись ловко набивать их табаком. Скэрроу, словно только того и ожидая, почтительно поднес щипцами уголек каждой из новых хозяек. Вскоре гостиная заполнилась горьковатым дымом, похожим не столько на табачный, сколько на тот, что стелется над осенними кострами. В носу от него пощипывало, а на душе становилось чуть грустно и маетно, как это бывает при виде почерневшего тихого леса, низкого серого неба и отлетающих прочь птиц.

-Тетушки, так вы проводите меня к дому Мелвилла Пенуика? – выпалила Эмме, которой от нетерпения кусок в горло не лез.

-Если ты того пожелаешь, - добродушно отозвалась Тройоль, а Гуссильда степенно кивнула головой.

-О, я ничего не желаю так сильно, как поговорить с ним! – Эмме взволнованно сцепила пальцы.

-Что ж, непогода ушла, солнце уже высоко, - задумчиво промолвила Тройоль. – Мы можем показать себя Старому Городу. Пусть здешний народец увидит, что дом Одетт больше не пустует. Скэрроу, подай-ка нам плащи!..

-Я схожу за своим!.. – Эмме вскочила с места, едва не опрокинув чашку с чаем, но ведьмы, переглянувшись, суетливо замахали руками.

-Нет, милая! Погоди! Тебе нельзя вот так запросто ходить по улицам людского города!

-Это почему же?! – Эммелин, ожидая подвоха, уставилась на тетушек исподлобья.

-Да разве ты не знаешь? – с преувеличенным удивлением спросила Гуссильда. – Это в деревне дурных слухов хватало, чтобы от тебя все держались подальше. А здесь люди куда глупее, ничего не смыслят ни в колдовстве, ни в его знаках.