Принц Иво Воронья Лапка

-49-

Фея

Иль просто с виду ты ему подобен,

Иль в самом деле ты Плутишка Робин?

Девиц пугаешь? Зерна мелешь сам?

Снимаешь сливки и часами сплошь

Работнице сбить масло не даешь?

Ты портишь дрожжи в пиве? Ты морочишь

Ночного путника и вслед хохочешь?

А кто тебя зовет "дружочек Пак",

Тому ты рад помочь и так и сяк.

Скажи мне, это ты?

«Сон в летнюю ночь», У. Шекспир (пер. М. Лозинского)

Безошибочное чутье вскоре привело тетушек-ведьм к небольшой площади у моста над мутной речушкой, петлявшей меж городскими кварталами. Здесь прибирались у своих прилавков последние из торговок - без жалости скидывали увядшую зелень и прочий порченый товар вниз, в речную воду. Тут же вертелись нищие, выпрашивая что-то из еды, негодной в продажу, но все еще чересчур хорошей для сточных вод. Рынок к полудню совсем опустел, и лишь по безжалостно растоптанному сору можно было догадаться, сколько жизни здесь бурлило ранним утром, когда товар был все еще свеж и хорош.

Ведьмы, осенив друг друга какими-то быстрыми хитрыми знаками, поспешили туда, где голоса звучали громче всего. Эммелин держалась при них, как неуклюжая долговязая тень. Плащ работал исправно – взгляды всех встречных скользили мимо нее, не задерживаясь ни на миг. Лишь вредный мальчишка-бездельник, ставивший подножки прохожим, обозвал ее дылдой и выразил сожаление, что не сумел уронить в канаву эдакую жердь.

Ведьмы приветливо и живо, как ни в чем не бывало, затараторили, обращаясь то к одной торговке, то к другой, и Эмме невольно затаила дыхание: ей казалось, что городской люд тут же узнает в них чужаков, пришлую лесную чудь. Но женщины отвечали ведьмам точно так же обыденно, не проявляя настороженности или враждебности – о погоде и скудном сегодняшнем выторге, о ночной буре и о том, что канавы вышли из берегов, а большая здешняя река вовсе затопила многие дороги, ведущие в город и теперь торговому люду издалека никак не добраться в срок. Самой Эмме ни одно слово не шло на ум, и она с досадой подумала, что ведьмы среди людей чувствуют себя как рыба в воде, а она сама дичится, точно лесной подменыш.

-Пойдем, - дернула ее за пол плаща тетка Тройоль. – Мы все разузнали, путь неблизкий!..

-В самые трущобы! – прибавила Гуссильда, плотоядно цокая языком. – У бедняги Пенуика дела шли плоховато, раз он жил в такой дыре – торговки сказали, что хуже квартала в городе нет.

-Он был мошенником? Разбойником? – спросила Эмме первое, что пришло на ум.

-Скорее, неудачником, - ответила Тройоль, усмехавшаяся каким-то своим мыслям. - Из тех, что отчаялись и готовы на все. Но не будем забегать вперед. Сначала нужно осмотреться, принюхаться и пошептаться! Прибавим ходу, нам нужно вернуться домой до наступления сумерек, иначе быть беде. Король так просто не отступит!

И Эмме пришлось приложить все свои силы, чтобы не отстать от тетушек-ведьм, которые лишь с виду казались степенными пожилыми дамами, способными запыхаться после перехода от кухни к гостиной. С улицы на улицу, через ступени и мосты – один другого хлипче, - Тройоль и Гуссильда безо всяких сомнений стремительно вели ее в самую сумрачную часть города, рядом с заболоченными лугами, которые городские власти безуспешно пытались осушить на протяжении всей известной рыночным торговкам истории.

-Там, сегодня, должно быть, сыро, как в жабьих угодьях, - заметила Гуссильда, нос которой непрерывно шевелился, как у любопытной землеройки.

-Нам не привыкать прыгать по болотным кочкам! – посмеиваясь, отвечала Тройоль.

И в самом деле, узкие грязные улицы становились все мокрее, ночной дождь превратил их в едва проходимую топь. Эмме прыгала вслед за ведьмами с камня на камень, с бревна на доску – обитатели здешних улиц наспех замостили бескрайние лужи всем, что попадалось им под руку.

-Эй, не зевай! Мы почти на месте! – ведьмы оглядывались на нее, лукаво щурясь.

Эммелин, ничего не понявшая из объяснений торговок, смогла лишь благодарно кивнуть: уж теперь она ясно понимала, что без тетушек-ведьм ей не удалось бы далеко уйти по городским улицам. Магия надежно хранила искательниц от лишнего внимания, прибавляла доброжелательности каждому, с кем решали заговорить кумушки, уверенно вела их по грязному лабиринту улиц – словом, выручала во всем. «Йоссе знал, что я сама не справлюсь, - мелькнула неприятная, едко-самоуничижительная мысль. – Оттого он смотрел так насмешливо, говорил так высокомерно!..». На мгновение Эмме показалось, что чем бы ни обернулся для нее возможный разговор с Пенуиком, она всегда теперь будет помнить, что добиться этого без помощи Йоссе не получилось бы.

-Вот он! Погляди-ка, что за развалина!.. – голос Гуссильды отвлек ее от дурных мыслей.

Дом, на который она указывала, и вправду выглядел жалко – окруженный кустами и сухими сорняками выше человеческого роста, заброшенный, с провалившейся крышей. Позади него чернел заболоченный пустырь, когда-то огороженный кривыми жердями, прогнившие остатки которых виднелись над сухой осокой. С двух сторон от него, в некотором отдалении, располагались кособокие строения, выглядевшие самую малость лучше – по крайней мере, в них кто-то жил.

-Но тут много лет никого нет, - упавшим голосом произнесла Эмме. – Все впустую. Должно быть, Пенуик переехал… или умер…

-Ну, это мы постараемся разузнать! – отозвалась Тройоль, ободряюще похлопав девушку по плечу. - Я слышу шум неподалеку. Сейчас заглянем за забор и спросим у соседей, давно ли дом опустел и что известно про хозяев.