Принц Иво Воронья Лапка

-50-

Гнев у колдуньи немного прошел, и она сказала ему:

- Если это правда, что ты говоришь, то я позволю тебе набрать рапунцеля столько, сколько ты пожелаешь, но при одном условии: ты должен будешь отдать мне ребенка, который родится у твоей жены. Ему будет у меня хорошо, я буду о нем заботиться, как мать родная.

И он со страху согласился на все. Когда жене пришло время рожать и она родила дочку, явилась тотчас колдунья, назвала дитя Рапунцель и забрала его с собой.

«Рапунцель», сказки братьев Гримм

Хоть Эмме всю жизнь надеялась услышать эти слова, на деле она оказалась к ним вовсе не готова. Дыхание у нее перехватило, в ушах зашумело, и за оглушительным биением своего сердца она едва слышала вкрадчивые голоса ведьм.

-С чего ты взял, что видел ее раньше?

-Где ты ее встречал?

-Она бывала в этом доме?..

И, наконец, Эмме расслышала свой собственный голос – ломкий, срывающийся:

-Ты знаешь, кто я?

Существо, опасливо прижимая ушки к голове, покрытой короткой глянцевой шерсткой, зашипело, показывая, что ему не нравятся эти расспросы.

-Это и тогда меня не касалось, а сейчас и подавно перестало быть моим делом! – ворчливо отозвалось оно, однако что-то в его повадках неуловимо изменилось, указывая на то, что разговор можно продолжить.

-Но раз уж вы сами сказали, что знаете меня, - Эмме, понявшая, что хозяину дома не нравится излишняя напористость гостей, заговорила ласково и просяще. – А я вот вас, признаться, совсем не помню, и мне от этого неловко…

-С чего бы тебе меня помнить, - существо издало гортанный звук, в котором без труда угадывалось пренебрежение. – Весу тогда тебе было не больше, чем в кочане капусты, а ума – и того меньше.

От волнения Эммелин сначала показалось, что эти слова – простая издевка, однако хитрые улыбки, которыми обменялись ведьмы, подсказали ей, что здесь вовсе не из-за чего горячиться.

-Я была младенцем! – воскликнула она. – Вот что это значит! Кто приносил меня в этот дом? Пенуик? Или, быть может… - она запнулась, не в силах произнести самое простое в мире слово – «мама».

-Нет-нет-нет! – сварливо забормотал хозяин дома, пятясь и вжимаясь в темный закуток. – Ничего не знаю, ничего не помню! Разве что твой писк – о, его я сразу вспомнил, как ты заговорила! Да и кто бы подпустил меня к тебе? Признаться, мне было очень любопытно, отчего с тобой столько шума и возни… Что там вопит день-деньской в колыбели? Точно ли человеческий детеныш – или нечто иное? Отчего пришлые ведьмы из дальних пределов, пахнущие морской солью и торфяными болотами, стянулись к этому дому, как будто их кто-то сюда звал?.. Уж точно не я! Никогда не водил дружбы с ведьмами – даже с теми, что жили давно по соседству!.. Одна за другой, одна за другой… Ночи напролет они сидели здесь, напевая колыбельные, от которых шел мороз по коже. Месть и смерть, месть и смерть – вот о чем всегда говорилось в их песнях! Нам, исконным обитателям этих стен, оставалось только прятаться в подполе, жаться в самых темных углах, и ждать, когда получится от тебя избавиться – и от ведьм заодно.

-Пришлые ведьмы? – быстро переспросила Гуссильда. – Лесные, вроде нас?

-Как будто вы пришли бы сюда с расспросами, будь это ваши сестры из чащобы, - вновь в голосе существа зазвучала насмешка. – Раз вы ничего о том не знаете, стало быть, то были другие ведьмы, куда горделивее, родовитее и злее, чем вы. Слыхали о таких?

-Слыхали, - видя, что без ответа не будет продолжения беседы, коротко ответила Тройоль, и ее обычно улыбчивое лицо помрачнело. - Когда-то мы были одной крови, но они выбрали для себя особую судьбу. Были принуждены выбрать…

-Почему бы вам не пойти к ним и не спросить, что они тогда забыли в моем доме? – окрысилось существо, но, вопреки собственному же тону, умостилось среди сора поудобнее, вместо того, чтобы уйти, оставив последнее слово за собой. – Вместо того, чтобы беспокоить меня попусту и напоминать о тех темных злых временах? – и оно сощурило желтые глаза точно так же лукаво, как это делали сами ведьмы. Эмме сообразила, что наблюдает сейчас за своеобразным ритуалом примирения: правда за правду, доверие в обмен на доверие, равные роли собеседников; желаешь ответа – готов будь и сам отвечать.

-Связи между нами истончились и исчезли, - нехотя ответила Тройоль после того, как Гуссильда сдержанно кивнула ей, словно говоря: «Придется разоткровенничаться, ничего не попишешь».

-Старая война разделила наше племя, - прибавила к этому Гуссильда, перебирая когтистыми пальцами в воздухе, как будто даже среди этих скупых слов одно могло оказаться лишним и его следовало поймать, прежде чем станет слишком поздно. – Кто-то посчитал, что после поражения трусостью было сбежать. А кто-то – что куда большей трусостью было остаться. Но были и те, кто упрекал в бездействии и первых, и вторых, - и она покосилась на Эмме, проверяя, что она поняла из этих уклончивых объяснений.

-Ведьмовские дрязги, - скривился хозяин дома, впрочем, не скрывая, что отвращение это деланное, любопытство удовлетворено и разговор можно продолжить. – Знать друг друга не желаете, однако ходите по следу друг у друга и вынюхиваете, - тут он метнул косой быстрый взгляд на Эммелин. – Зря ты с ними связалась! Предыдущие едва согласились тебя отпустить, эти и подавно не оставят в покое.