Принц Иво Воронья Лапка

-51-

Они присягнули на верность ему,

Им в помощь призвал он ложь, злобу и тьму.

Семь прялок он дал им и семь веретен,

И тайный обряд заповедал им он:

"Садитесь за прялку, - сказал сатана,

И вырастет башня из веретена.

Там кривда бела будет, правда - черна;

Там с другом сердечным вам жизнь суждена".

Луна озаряет равнину окрест.

За прялками в полночь сидят семь невест.

Смочив своей кровью шерсть черных ягнят,

Поют заклинанья и нитку сучат.

«Замок семи щитов», В. Скотт (пер. М. Донского)

-Быстрее, быстрее! – шепотом приговаривали ведьмы, увлекая за собой Эмме прочь от заброшенного дома. – Скоро на город падут сумерки и он вновь испытает на своей шкуре гнев короля! До того времени ты должна укрыться в стенах дома!..

-Погодите, - Эммелин, оглядываясь назад, невольно сопротивлялась тетушкам. – Я же хотела спросить, что за…

-Сегодня мы и так узнали достаточно! – хором заявили ведьмы, не дав ей договорить, и потащили ее с удвоенным усердием.

-Но этот мелкий господин даже имени своего не успел назвать! – воскликнула Эмме.

-Не назвал оттого, что не пожелал, - веско промолвила Тройоль, и Эммелин запоздало вспомнила: тот, кто знает имя – обретает власть. Хозяин дома не скрывал, что не доверяет своим гостьям. С чего бы ему делиться собственными тайнами, если чужие он раскрывал так неохотно?

-Но вы-то, тетушки, поняли из его слов куда больше, чем я! – вскричала она, не в силах скрыть обиду. – Кем были те ведьмы?..

-Тс-с-с! – свирепо шикнула на нее Гуссильда, обернувшись. – Разве здесь время и место для таких разговоров?!

-Погоди-ка, - Тройоль, тоже оглянувшаяся на Эмме, нахмурилась. – С девочкой что-то неладно! Она болтает лишнее, потому что вся горит. Щеки красны, глаза блестят, а от рук идет жар, как от печи. Нам и вправду нужно вернуться домой побыстрее. Слишком долго она беседовала с тем прохвостом!..

Стоило ей только произнести это, как Эммелин сама почувствовала, как пылает ее лицо, как тяжело дается ей каждый шаг.

-Я заболела? – спросила она, с трудом ворочая языком.

-Можно и так сказать, - согласилась Тройоль, на ходу заботливо поправляя ей волосы, липнувшие ко лбу. - Люди обычно называют такую болезнь порчей, хоть не слишком-то хорошо в ней разбираются.

-Порча? – Эммелин покачала головой, задыхаясь после каждого слова от этого невеликого усилия. – Волшебство? Но хозяин дома не был на меня зол, зачем бы ему вредить?..

-Пусть бы только посмел! – гневно фыркнула Гуссильда. – Тебя с непривычки лихорадит от самого Старого Города, от дрянного волшебства, имеющего здесь хождение. Ничего, это не так уж страшно! Нужно только окунуть тебя с головой в горячую воду, отмыть отваром трав до скрипа, а затем хлебнешь горячего бузинного эля – и все пройдет, как ни в чем не бывало. Нам, лесным жителям, ни к чему пропитываться запахами здешних сточных канав и помоек!

-Все верно сказано, - согласилась Тройоль. – Недаром мы приказали Скэрроу нагреть к нашему возвращению целый котел кипятка – в первые дни в городе без этого никак!.. А до того уйми свое любопытство, дитя. Сама посуди: что толку в ответах на вопросы, если ты одну половину сказанного не поймешь, а вторую – не запомнишь? Куда лучше пошептаться при закрытых дверях, в добром тепле очага, чем болтать о секретах среди улицы. Быстрее, быстрее!.. Тени вытягиваются, от реки тянет холодом – вечер не за горами!

Остаток пути в памяти Эмме остался горячечным спутанным видением, где она задыхалась от усталости, лихорадки и тяжких городских запахов. Люди, встречавшиеся на их пути, бесшумно сновали, как тени – ни лиц, ни голосов. Улицы казались замкнутым тесным лабиринтом, ясное весеннее небо – выцветшим сукном. Веки так и норовили сомкнуться, ноги превратились в неподъемные колоды; еще немного – и Эммелин бы взмолилась, чтобы ей дали прилечь прямо на камни мостовой. Но говорить, спорить и просить было еще тяжелее, чем идти.

А затем шум в ушах стих, дышать стало легче, и Эмме, открыв глаза, обнаружила, что сидит в кресле у камина, укутанная в теплое одеяло с ног до головы. Слова у ведьм не расходились с делом: кожа горела от жесткой мочалки, волосы все еще были влажны, нос щекотали запахи трав, пряностей и эля. В дымоходе тоскливо подвывал ветер, скреблись об закрытые ставни ветви деревьев, а голос Гуссильды повторял, как и накануне: «Все ли засовы заперты, Скэрроу? Все ли окна и двери закрыты?» - как будто того требовал некий тайный ритуал. «Ну конечно же, это еще одно заклинание! – сонно подумала она, пытаясь усесться поудобнее и окончательно прийти в себя. – Отчего я вчера не расслышала этого?..»

-Пей, дитя, - ласково сказала ей Тройоль, подавая дымящуюся кружку. – Набирайся сил. Ты славно потрудилась сегодня, пришло время отдохнуть.

-Мне уже лучше, - Эммелин упрямо качнула головой. – И я ничего не забыла! Вы обещали, что дома растолкуете, о чем рассказывал тот господин…