Принц Иво Воронья Лапка

-53-

Одна старуха поднялась тогда и направилась к большому деревянному сундуку, стоявшему в углу хижины. Эйн лежал не шелохнувшись и смотрел, как старуха приподняла тяжелую крышку сундука, достала из него синюю шапочку и очень торжественно надела ее себе на голову. А затем проквакала скрипучим голосом:

— В Карлайл!

И прямо на глазах у изумленного рыбака исчезла, словно ее и не было.

Следом за ней и другие две старухи подошли к сундуку, достали каждая по синей шапочке, надели их себе на голову, прокричали:

— В Карлайл! — и были таковы.

Не успела третья старуха исчезнуть, как Эйн вскочил со своего жесткого ложа и тоже подошел к сундуку. Приподняв крышку, он увидел на дне еще одну синюю шапочку.

«Синяя шапочка», шотландская народная сказка

​

Все указывало на то, что тетушки-ведьмы, обменявшись еще парой-тройкой туманных замечаний, сделают вид, будто забыли о прежнем уговоре – искать Пенуика, - и придумают сто с лишком отговорок, стоит Эмме им об этом напомнить. «Наверняка скажут, что я слишком слаба, чтобы идти в город, - сердито думала она, не замечая, что рвет многострадальный хлеб зубами, словно сражаясь со своим злейшим врагом. – Слишком смазлива! Слишком в беде! Слишком человек!.. Вновь усадят меня перед камином, укроют пледом и опоят элем, чтобы я уснула, как младенец, средь бела дня, и проспала затем три дня и три ночи. Ну ничего, я так просто не отступлюсь! Пусть только попробуют морочить мне голову…».

И каково же было удивление Эмме, когда оказалось, что она совершенно зря копила и пестовала воинственное раздражение.

-А теперь пора в город! – объявила Тройоль, шумно выбивая трубку о решетку камина. – Дитя, где твой плащ? Подай его сюда. Мы с кумой проверим, не прохудились ли на нем чары.

-Самое время, - согласилась Гуссильда. – Солнце пригревает, как летом, на небе ни облачка. На каждом углу отогреваются после ночной непогоды бездельники и ротозеи, они-то нам и нужны! Скэрроу! Начищены ли мои башмаки? Где моя лучшая шляпа, в которой не стыдно показаться в высшем обществе?!..

-Так мы все же идем?! – вскочила с места Эммелин и заметалась, припоминая, где видела в последний раз плащ. – Но опасность… чужие ведьмы… король… - она смолкла, сбившись с мысли и чувствуя себя бестолковой заполошной курицей, ничуть не готовой к тому, что сама же только что собиралась требовать.

К счастью, тут она заметила кошку, мирно свернувшуюся клубочком поверх небрежно брошенного у кресла плаща. Волшебные одеяния определенно были ей по вкусу – точно так же сладко она когда-то спала на бархатном плаще, пожалованном королем Людуэном.

-Сударыне Острый Коготок это пойдет только на пользу, - поспешила успокоить ее Тройоль, завидев, что Эмме смотрит на кошку с тревогой. – Кошки и волшебство прекрасно уживаются, а сударыня Коготок уже немолода – пусть набирается сил, ей предстоит немало важных дел в городе!

Кошка, услышав голос ведьмы, сонно и важно мяукнула, несомненно отзываясь на имя, данное ей Тройоль. А затем качнула головой, как будто соглашаясь с услышанным. В доме Госбертов никому в голову не приходило, что кошкам положено обращение, отличное от: «Эй, ты!» или «Брысь!», и Эммелин, признаться, до нынешнего вечера следовала этому немудреному обычаю – хоть и была с кошкой куда ласковее прочих домочадцев. Со времен знакомства с обитателями Холма и леса ей пришлось повидать всякие волшебные обычаи, однако то, что у кошки все это время было собственное имя, удивило Эмме настолько, что она не смогла удержать в памяти вопрос – что же за дела у сударыни Острый Коготок появились в городе? С внезапным почтением, взявшимся из ниоткуда, Эммелин переместила кошку на кресло, высвобождая плащ и прошептала: «Благодарю, госпожа Коготок, за то, что нагрели его».

-Короля нам не стоит бояться до наступления сумерек, а до этого еще далеко. Ну а сестры-ведьмы пока ничего не знают о нас, - рассудительно говорила тем временем Тройоль, поправляя на голове шляпу, которую старательный Скэрроу украсил длинным переливчатым петушиным пером, хрупким мышиным черепком и пучком сухоцветов. – Иначе наведались бы в гости еще до наступления полуночи. За прежним домом Пенуика они не следили, а что до нынешнего… Любопытно будет на него взглянуть!

-Но как мы найдем этот дом? – Эмме смотрела на нее с недоверием, заподозрив, что ее вновь водят за нос, не договаривая о важном. – Неужели и впрямь… по запаху?

Но тетушки как будто не заметили того, что выражение лица Эмме стало хмурым и недоверчивым. Тройоль мелко-мелко закивала, расплывшись в улыбке, и забормотала, как будто перечисляя первое, что ей пришло на ум:

-По дурным слухам и сплетням о внезапном богатстве, по запаху торфяных болот и страха…

-Страха? – переспросила Эмме. – Но чего ему бояться? То существо, из старого дома, говорило, что он верно послужил ведьмам и они остались им довольны…

Ведьмы хитро переглянулись, вновь как будто проверяя, в силе ли какой-то уговор о молчании – или, наоборот, об искренних признаниях, - и Гуссильда, почесывая свой длинный нос, произнесла:

-Сдается нам, что Пенуик самую малость обманул Ковен. Бывает так, что людишки от жадности не видят дальше своего носа и оттого совершают удивительно глупые поступки. Но пока не стоит об этом гадать. Быть может, это наши пустые старушечьи домыслы, которые только запутают и поведут нас ложным путем. Для начала найдем мошенника и спросим, спокойно ли ему спалось все эти годы, - тут ведьма зловеще расхихикалась. – Посмотрим, принесла ли ему щедрая награда счастье и довольство!.. – и она принялась вертеть в руках плащ Эммелин, с неразборчивым ворчанием дергая за невидимые торчащие нитки.