Принц Иво Воронья Лапка

-54-

Hа севере Англии в графстве Йоркшир жил некогда великий чародей. Он говорил на всех языках и знал все тайны Вселенной. У него была огромная книга с железными застежками и железными уголками в переплете из черной телячьей кожи. Когда чародей хотел читать, он отпирал ее железным ключом. Только он один понимал эту книгу, в которой были собраны тайны темного царства духов.

<…>

И вот как-то раз, когда чародея не было дома, ученик не утерпел и прокрался в его покои. Там он увидел диковинные колбы и тигли, какими пользовался чародей, когда хотел превратить медь в золото и свинец в серебро; и всевидящее зеркало: когда чародей смотрелся в него, он видел все, что делается на свете; и волшебную раковину: стоило чародею приложить к ней ухо, и он слышал все, что хотел слышать.

Однако ученик напрасно возился с колбами и тиглями: ему так и не удалось получить из меди золото, а из свинца — серебро. Тщетно смотрел он в чудесное зеркало: в нем проплывали лишь дым да облака. А в раковине что-то глухо шумело, будто далекая морская волна била о неведомый берег.

«Ученик чародея», английская народная сказка

Очутившись дома, тетушки проделали все то, к чему Эмме уже привыкла: еще до наступления темноты приказали Скэрроу запереть все двери, плотно закрыть ставни. Перед уходом, ближе к полуночи, они проследили за тем, чтобы все свечи и лампы в доме были погашены, а саму девушку мягко, но непреклонно проводили в спальню – как ни убеждала она, что вовсе не желает спать и с радостью подождет возвращения ведьм с новостями.

-Когда-нибудь настанет и твой черед, дитя, - с наспех изображенной лаской сказала на прощание Тройоль, и ведьмы, глаза которых светились от нетерпения, растворились в ветреной весенней ночи. Вперед себя они пропустили сударыню Коготок, которая казалась теперь вдвое крупнее себя прежней – шерсть кошки блестела как шелк, а усы достигли невероятного размаха; теперь никто бы не усомнился, что она способна постоять за себя на ночных улицах Старого Города.

Эммелин от досады ткнула кулаком подушку, отвернулась от кружки с горячим питьем, оставленным тетушками у изголовья, и почти было отказалась от полуночного ужина, поданного Скэрроу – но тут голод вновь скрутил ее внутренности в узел. Пришлось позабыть об уязвленной гордости, от запахов еды у Эмме все плыло перед глазами, зубы против ее воли скалились и клацали, а руки сами по себе жадно притягивали поближе тарелки и ломти хлеба.

«Есть да спать, есть да спать! – с сердитой беспомощностью подумала она, начиная ненавидеть себя за то, что не в силах сопротивляться голоду. – Тоже мне еще приключение!».

Но после сытного ужина ее начало клонить в сон, а спалось так сладко и спокойно, что даже злость куда-то улетучилась – и утром Эмме стоило немалых усилий собрать тлеющие крупицы раздражения воедино перед тем, как ворваться на кухню.

Тетушки-ведьмы, как ни в чем не бывало, возились с кухонной утварью, готовя завтрак – и ничего в их разговорах и движениях не указывало на то, что ночь выдалась для них бессонной или беспокойной. У очага растянулась во всю свою немалую длину сударыня Коготок, мурлыкавшая так громко, что даже треск горящих поленьев не могли заглушить эту торжествующую песнь сытости и довольства.

-Право слово, говорить не о чем! – небрежно бросила Тройоль в ответ на взволнованные и сердитые расспросы Эмме. – Всего лишь заглянули на огонек в пару заведений… - и ее глаза довольно сощурились.

За завтраком Эммелин мрачно наблюдала, как кумушки весело шепчутся, раскуривая трубки у камина. Затем их длинные ловкие руки замелькали, защелкали суставчатые пальцы, отсчитывая поблескивающие золотом и серебром монеты: Тройоль и Гуссильда делили ночную добычу. Эмме вперила в них негодующий взгляд, засопев так громко, что даже ведьмы не смогли сделать вид, будто не замечают ее возмущения.

-Всего лишь веселая игра! – сказала на это Тройоль, позвякивая тяжелым кошельком. – Ничего такого, что пришлось бы не по нраву здешним людишкам! Напротив, они так и торопились один вперед другого сыграть с бедными старушками, заблудившимися в большом городе. Старушек-простушек так легко обвести вокруг пальца… так легко выманить у них последний медяк!.. – и ведьмы захихикали, вспоминая ночные приключения.

Эмме почти было вскричала: «Мошенничество!» - обида бурлила жгучей волной так сильно, что искала любой повод выплеснуться, - но вспомнила, что волшебные существа избегают прямого обмана, и, стало быть, ведьмы вряд ли жульничали во время игры.

-Везение всегда на нашей стороне, - сурово отмела ее невысказанные обвинения Гуссильда, заметив, как подопечная сверкнула глазами. – Удача любит ведьмовской род больше людского. Мы, вольный и веселый народ, ей по нраву… Мы, да еще родня сударыни Коготок – недаром говорят, что у кошек девять жизней!.. Еще не бывало такого, чтобы человек обыграл ведьму в честной игре. Ну а в нечестной все уловки хороши – и наши фокусы куда лучше жалких человеческих хитростей.

-Пусть так, - все еще обиженно промолвила Эмме. – Но как это поможет нам найти Пенуика?

-Мы забрасываем сети, а затем ждем, что в них попадется, - ответила Тройоль, подлив ей чаю в знак неизбежного примирения. – Слушаем разговоры, задаем вопросы, поручаем нашим должникам – а их будет очень много! – искать нужные нам сведения… Где, как не в притонах, полных воров и грабителей, знают всех новоиспеченных богачей? Где ходят слухи о тайном богатстве, спрятанном за семью замками?..