Принц Иво Воронья Лапка

-57-

— Взгляни! — сказал Михель-голландец. — Все они избавились от житейских тревог и забот, ни одно из этих сердец уже не бьется тревожно и озабоченно, а их прежние обладатели рады, что выдворили беспокойного гостя.

— Но что же они теперь носят в груди взамен? — спросил Петер, у которого от всего, что он увидел, кружилась голова.

— Вот что, — ответил Михель и достал из выдвижного ящика каменное сердце.

— Вот как? — сказал Петер, и по коже его пошли мурашки. — Сердце из мрамора? Но, право, господин Михель-голландец, в груди от этого должно быть довольно-таки холодно.

— Конечно, но прохлада эта приятна. Почему сердце должно быть теплым? Зимой от его тепла толку нет, тут добрая вишневка полезнее, чем теплое сердце, а летом, когда везде душно и жарко, ты не можешь себе представить, какой прохладой веет тогда от такого сердца. И как я уже сказал, ни страх, ни ужас, ни дурацкое сострадание, ни другие печали не подступаются к такому сердцу.

«Холодное сердце», В. Гауф

Ведьмы путали следы, как старые опытные лисы, преследуемые сворой охотничьих псов. Они ныряли в грязные подворотни, протискивались в тесные щели, петляли между подгнившими сваями деревянных мостов, прижимались спинами к холодному склизкому камню опор под мостами каменными. Эмме, понимая, что сейчас не время для споров и расспросов, старательно повторяла каждое их движение - теперь она видела в темноте почти так же хорошо, как сами тётушки, и движения её были такими же стремительными и ловкими. Порой ведьмы замирали на мгновение и прислушивались к чему-то едва уловимому, склоняя головы из стороны в сторону, а затем удовлетворённо усмехались друг другу и вновь пускались в бег.

Затем точно так же, не перемолвившись ни словом, они решили, что достаточно покружили по городу, и вскоре Скэрроу, ожидавший возвращения хозяек, услужливо распахнул перед ними двери.

- Закрой дом на все засовы! На все замки! - бросила ему Гуссильда. - Проверь каждую щеколду!

-Ты приготовил горячую воду? - тут же нетерпеливо спросила Тройоль, и, едва заслышав подобострастное: "Все, как вы велели, госпожа!", потащила Эммелин к кухне, на ходу срывая с той грязную одежду.

-От тебя за версту разит диким колдовством! - приговаривала она.

У чана с горячей водой ведьмы ещё раз обнюхали Эмме точно так же, как они это проделывали с мертвыми крысами. Их длинные пальцы бесцеремонно и быстро ощупывали изорванную одежду, копались в густых спутанных волосах, как будто тётушки подозревали, что там мог затаиться мелкий гоблин.

- Что посланцы короля говорили тебе? - строго спрашивала Гуссильда, вперив взгляд в Эмме. - Что ты слышала?!

-Я не помню, - растерянно прошептала девушка. - Все путается, все кружится... Они так громко кричали! Все сразу!.. Обещали отвести к королю... Называли меня своей принцессой...

- Послушай-ка, - Гуссильда как следует встряхнула ее, чтобы привести в чувство. - Слыхала ли ты слова, похожие на приглашение? Передавали ли гоблины, что король зовет тебя на праздник или что-то в этом же роде? Не принимала ли ты от них письмо?.. Любой крошечный клочок бумаги?..

-Нет, - силясь собираться с мыслями, ответила Эмме. - Ничего такого я не слышала. И никаких писем мне не подсовывали - только кусались и царапались!..

Ее слова донельзя обрадовали тётушек.

-Вот и славно! - вскричала Гуссильда, довольно оскалившись. - Мозгов у гоблинов отродясь не водилось, и нам это на пользу. Вспомни они в этой кутерьме о королевском приглашении - пришлось бы его принять. Ведь ты поклялась, что явишься на праздник, если Его Величеству вздумается призвать тебя. Такую клятву никак не обойти, она припечатывает прочнее, чем могильная плита. Но если приглашение никто не передал, то мы все ещё вольные беглецы, и в запасе у нас есть несколько ночей...

Сила, которая ещё недавно переполняла Эмме, как река, вышедшая из берегов, схлынула, оставив по себе пустоту в душе и, одновременно с тем, страшный беспорядок в мыслях. Покорность, с которой она выполняла указания ведьм, напомнила ей самой времена, когда она только-только знакомилась с миром волшебства, и от страха, что все испытанное и узнанное ранее пошло прахом, Эмме, застонав, вцепилась в руку Тройоль, как утопающая.

-Ничего, - утешила ее ведьма, втирая в ссадины черную густую мазь, - это пройдет. Всем в молодости суждено хоть раз упиться дрянным вином, всем приходится натворить бед из-за того, что юная кровь ударяет в голову. К тому же, любой хорошенький мальчишка, любая смазливая девчонка Из-Под Холма, едва войдя в силу, тут же начинают проказничать с людским племенем, очаровывать простаков, и не видят в том ничего зазорного. Но в тебе слишком много людского, чтобы сразу же принять волшебство как дар, а не как яд…

-Вы не сердитесь на меня... за обман? – растерянно спросила Эмме, ожидавшая, что ведьмы безжалостно отругают её за самоуправство.

-Мы не люди, чтобы носиться с прошлыми неудачами, как с тухлым яйцом, - с нотками превосходства в голосе ответила Гуссильда. - Нашему племени не свойственно сожалеть о своих ошибках, оттого мы не виним других, если в этом нет никакого проку. Желаешь мести - отомсти. Считаешь, что кто-то у тебя в долгу - стребуй. А тратить время на пустопорожние беседы о том, чего не изменить - нет уж!.. Странно, что людишки, жизнь которых куда короче нашей, постоянно этим занимаются!..