Принц Иво Воронья Лапка

-60-

Едва сказал: «Исчезните!» цепям —

Они рассылались золою;

Едва рукой коснулся обручам —

Они истлели под рукою.

«Баллада, в которой описывается, как

одна старушка ехала на чёрном коне

вдвоём и кто сидел впереди»,

Р. Саути (пер. В. А. Жуковский)

Вместе с Эммелин в дом ворвался порыв сырого ветра и огни десятков свечей затрепетали. Девушка невольно зажмурилась и отшатнулась – так много света было повсюду. Дом, казавшийся снаружи скромным обиталищем горожанина среднего достатка, изнутри был обставлен с королевской роскошью: шлифованный узорчатый камень пола, мраморные перила широкой лестницы, лепнина, позолота, цветные витражи окон, бесчисленные зеркала, высокие потолки, огромный зал при входе, за которым угадывались бесконечные, ярко освещенные анфилады комнат. «Я уже видела подобную хитрость, - про себя подумала Эмме. – Точно так же Холм вмещает в себя целый город-дворец, оставаясь для людского глаза простым лесным пригорком. Хитрый Пенуик не хотел, чтобы кто-то узнал о его богатстве, и ведьмы создали неприглядную личину для его дома».

Рука ее сама по себе небрежно махнула, и перекошенная дверь с протяжным визгом захлопнулась, отделяя теплое сияющее нутро дома от ревущей бури, входящей в полную силу.

Оставляя за собой грязные следы, Эмме медленно шла, обводя взглядом зал. «Здесь все оплачено моей судьбой, - повторяла она мысленно. – Мое предназначение, мой истинный облик были украдены и спрятаны, а этот прекрасный дом послужил наградой за пособничество и молчание. Но я вернулась. И желаю получить ответы на свои вопросы!».

-Кто ты такая?! Кто тебя пустил? Как ты смеешь ходить своими грязными ногами по господским коврам?! – та самая кухарка, о которой рассказывали мальчишки, бросилась наперерез откуда-то из-под лестницы. Голос ее звучал зло, но взгляд был неуверенным и тревожным – вряд ли Пенуик делился с ней своими секретами, однако страх расплаты, в котором он жил все эти годы, не мог не передаться верной домоправительнице.

Эммелин, ни на миг не замедлив шага, жестом приказала ей умолкнуть. Никто не учил ее этому заклятию, однако губы кухарки сомкнулись в тонкую линию, как будто их зашили суровой ниткой. Она замычала и в ужасе принялась ощупывать лицо, пытаясь сорвать с него невидимую повязку – но тщетно.

-Я пришла, чтобы говорить с твоим господином, - спокойно сказала Эмме, направляясь к бархатной софе. – Передай ему, что я жду его здесь, внизу, - и, подумав немного, она прибавила то, чему учила ее Гуссильда.

-Приказываю ему явиться немедленно!

Стоило ей только произнести эти слова, как наверху раздался истошный крик, как будто кого-то пытали каленым железом.

От этого звука кухарка побледнела и начала пятиться, но ее движения становились все медленнее, словно воздух вокруг загустел и превратился в сахарный сироп.

-Я сказала: иди к своему господину и передай ему мои слова! – Эммелин, усевшись на алый бархат, повысила голос. – В этом доме все подчинено моей воле до рассвета!

От того, как холодно и безжалостно прозвучали эти слова, ей на миг стало тоскливо и страшно. Но магия, охранявшая дом, нашептывала, перемежая лесть и угрозу: повелевай мной, требуй, не выказывай робости и не сомневайся, иначе я тут же растерзаю тебя, как дикий зверь - ведь для того я здесь оставлена, для того меня создавали!.. Эмме казалось, что вокруг нее летает рой злых пчёл, от оглушительного жужжания которых голова шла кругом. Едва они заподозрили бы, что незваная гостья не так уж хорошо разбирается в законах улья, как тут же облепили бы ее сверху донизу, чтобы жалить до смерти.

Быстрый сбивчивый топот ног вверх по лестнице, испуганное бормотание, встревоженный мужской голос, срывавшийся в крик - все это казалось ей далёким и призрачным, как короткие бессвязные сны, приходящие во время дремоты. Больше всего Эммелин теперь хотелось прилечь на софу и закрыть глаза, отрешиться от происходящего - но она понимала, что это очередное испытание, которому ее подвергает здешнее охранное заклятие, пробующее гостью на зуб и так, и эдак.

-...Чем я прогневал вас, госпожа? Какое из своих обязательств нарушил? - заблажил рядом плаксивый голосок. - Неужели Ковен прогневался на своего верного слугу? Чем же я заслужил эту немилость?..

И Эмме наконец увидела Мелвилла Пенуика - дрожащего и подобострастно улыбающегося: он до сих пор сохранил худобу, делающую его похожим на паука-косинога, и был вовсе не так стар, как отчего-то ей представлялось – лишь мелкие морщинки на бледном землистом лице отшельника. Должно быть, на службу к ведьмам он поступил в достаточно молодые годы - чем и объяснялась его неосмотрительность.

-...Если бы вы сочли возможным прислать письмо с уведомлением... Если бы предупредили о визите заранее... - продолжал бормотать Пенуик, треща пальцами рук, которые непрерывно сплетались и расплетались. - Я бы оказал, разумеется, должный прием! Знал бы я, что меня почтут высочайшим визитом... Что достопочтенный Ковен, которому я всецело и в любое время готов услужить...

Эммелин, внезапно испытав приступ острого раздражения из-за этого суетливого жалобного писка, тряхнула головой, как это делают животные, которых донимает назойливый гнус, и отчеканила, безо всякой любезности перебив хозяина дома: