Принц Иво Воронья Лапка

-66-

- Ну, что же ты скажешь? - повторил он.

- Нет! - сказала девушка.

Волшебник так разозлился, что дважды стукнулся о землю. В первый раз он превратился в дракона, во второй - опять в старика.

- Гадкая, непослушная девчонка! - закричал он. - Рано или поздно ты скажешь «да».

«Три сказки попугая», итальянская сказка

​

Эмме гнала лошадку, не щадя ни её, ни саму себя, питающую волшебством травяное создание. Каменная громада, наполненная запахами дыма и сточных канав, осталась далеко позади – ночной воздух теперь был чист и свеж. За городскими стенами, за предместьем простирались поля, покрытые весенней сочной зеленью, цветущие плодовые сады, и островки леса - не столь глухого и дикого, как тот, что окружал деревню Госбертов, но ноздри Эмме жадно шевелились, улавливая слабые ароматы хвои, смолы, влажного мха и папоротника.

Приятное беспокойство охватывало ее, отзывалось волной восторженной дрожи во всем теле, хитростью заставляя на время забыть о невидимой струне, впивающейся в шею. Но Эмме упрямо встряхивала головой и хмурилась, прогоняя несвоевременные чувства.

"Только бы успеть, только бы не сбиться с пути!" – повторяла она, как заклинание, то мысленно, то шепотом.

Путешествие с ведьмами вспоминалось, как путаное и беспорядочное сновидение. Как ей теперь в одиночку проскакать по воздуху тем же незримым путем, но вдвое быстрее? Зимняя королевская охота, запомнившаяся ей куда яснее, мчалась в небе одновременно и над людскими поселениями, и над заброшенными замками волшебного народца - и успевала за ночь вдоволь напроказничать в городе, достигнуть скал у далёкого моря, а затем вернуться обратно в Холм. Отчего же ведьмы медлили? Быть может, дорога в Город заняла у них больше времени из-за Эмме, не способной в то время поддерживать свою травяную лошадку в должном состоянии? Или же тетушкам было заказано ходить теми путями, что полагались по праву рождения придворным Холма?

Эмме зажмурилась, вызывая в памяти зловещие руины замков на склонах лесистых гор, и ударила пятками по конским бокам.

-Ищи королевскую дорогу! Ту, что для самых высокородных господ! - крикнула она. – Желаю путешествовать, как принцесса Холма, и не иначе!

Травяная лошадка, услышав приказ, зафыркала и, сбившись с шага, завертелась, как кленовая крылатка, подхваченная ветром.

Эмме, едва удержавшись в седле, зажмурилась, приходя в себя после приступа головокружения, а когда открыла глаза - по левую руку от нее чернели горные склоны, покрытые мрачными еловыми лесами, а внизу простиралась каменистая равнина, изрезанная руслами рек. Лунный свет стал вдвое ярче, бесчисленные звезды сияли, как в морозную погожую ночь – Эмме видела дикие бескрайние просторы так же отчетливо, как в солнечный полдень. Древние башни и зубчатые стены возвышались над вершинами деревьев, от них, как и зимой, веяло горем и запустением.

Но лошадку они ничуть не испугали – напротив, она уверенно повернула в сторону гор. Эмме не стала подозревать собственное создание в злом умысле и пробормотала, покрепче сжав поводья:

-Ох, надеюсь, ты лучше меня знаешь здешние пути…

Где-то неподалеку раздался знакомый крик ночной птицы, травяная лошадка тревожно заржала. Эмме передалось ее беспокойство – она завертела головой, всматриваясь в полупрозрачную синюю дымку ночи. Но миг был упущен – сильный толчок едва не опрокинул ее вместе с лошадкой, чужая рука выдернула из рук девушки поводья, заставив ее вцепиться в луку седла.

-Йоссе! – в ярости вскричала Эммелин, немного придя в себя и смахнув с лица растрепанные волосы. – Да как ты смеешь?!..

Но колдун, восседавший на огромном черном коне из королевских конюшен, не слушая ее, увлек травяную лошадку за собой, к остаткам каменной стены. На зубчатом гребне лошади – большая и малая, - остановились, как уставшие перелетные птицы, и Эмме неохотно спешилась вслед за Йоссе, пылая от гнева и, одновременно с тем, задыхаясь от затягивающейся на шее невидимой струны.

-Что тебе нужно, колдун? – прошипела она. – Зачем остановил меня? Разве не по твоему указанию ведьмы затянули удавку на моем горле и отправили на королевский праздник? Мое время на исходе!

Но Йоссе, словно не слыша ее, жадно рассматривал перемены, произошедшие за последнее время с Эммелин. В пристальном взгляде его смешались восхищение и презрение, любопытство и обида. Старое волшебство, так полно и явно проступившее теперь в девушке, завораживало его своей сутью, но сама она вызывала у него неудержимое отвращение. То, что именно она была избрана старым пророчеством, стало для Йоссе едва ли не личным оскорблением – все это отражалось на его лице; колдун не считал нужным хоть как-то скрывать свои мысли.

-Все так… все так… - прошептал он наконец, соглашаясь то ли со словами Эмме, то ли с самим собой.

Запоздало девушка заметила, что Йоссе выглядит уставшим и больным: глаза глубоко запали, как это бывает от бессонных ночей, губы пересохли и истрескались, на щеке и лбу виднелись следы царапин, спутанные рыжие волосы развевались на ветру не гладким шелком, а сухой травой. Ей вдруг пришло в голову, что теперь они сравнялись ростом и телесной силой; у колдуна больше не вышло бы вот так запросто таскать ее за волосы и грозить, будто отрежет ухо - как это случилось когда-то на осеннем празднике. Но в волшебстве, к несчастью, он все еще был искуснее – чутье, которого у Эмме раньше не имелось, подсказывало ей, что с Йоссе ей пока не совладать.