Принц Иво Воронья Лапка

-67-

– Мой дорогой отец! – кинулся к нему принц. – Вот моя возлюбленная принцесса Фейф. Я нашел ее! – воскликнул он.

Король взглянул на принцессу. Она стояла в серебряном платье, расшитом свежими благоухающими розами, ее голову венчала корона из бриллиантов. Такой красоты он не видел никогда.

«Белый олень», французская сказка.

То поднимаясь к облакам, серебрящимся в лунном свете, то падая вниз, к темным вершинам, тонущим в млечных реках тумана, травяная лошадка летела вдоль горной гряды. Эмме не сомневалась, что путь выбран верно: удавка все еще сдавливала шею, но голову теперь кружил вовсе не недостаток воздуха – напротив, необъяснимая радость переполняла ее. Новая нелюдская суть Эммелин пела и ликовала от того, что следует древнему обычаю, поступает согласно своей природе. Теперь Эмме всем телом, всем сердцем осознавала, что за неодолимая сила каждый раз ведет подданных Людуэна к праздничным кострам: таков закон, старше которого только луна и звезды; такова природа жителей Холма и Леса, таков миропорядок. Нынешний праздник весны без устали славят веселые голоса живущих – и эхом откликаются голоса ушедших, точно так же танцевавших и певших когда-то у огня.

Эмме закрывала глаза – и слышала песни, смех, музыку, как будто незримая часть ее уже перенеслась к подножию Холма. Неясные образы мелькали перед ее глазами – языки пламени, быстрые тени, блеск золота, серебряного шитья, драгоценных камней… Тут она вскрикнула, испугав лошадку: на мгновение она ей привиделась склоненная голова Иво – темные длинные волосы, бледные, упрямо сжатые губы. Его горла коснулся кинжал – лезвие сверкнуло тонкой длинной полосой, как падающая звезда. Приглушенный голос разъяренного короля зазвучал у нее в ушах: «Где, где она?! Отчего ее нет на празднике? Это ты подучил ее? Это ты рассказал, как спрятаться от моих слуг?!..». Словам этим вторил жалобный тихий плач – крошечные руки принцессы Хильди обнимали Иво, безо всякой надежды защитить брата от отцовского безжалостного гнева.

-Быстрее! – закричала Эмме, понукая лошадку. – Король злобствует, его терпение на исходе!

Звезды, облака, лесная тьма – все смешалось перед ее глазами, лошадка летела быстрее ветра. Эммелин зажмуривалась – и видела огни, открывала глаза – и огни продолжали плясать и кружиться вокруг нее, как будто она посмотрела на солнце в полдень. В ушах звучали песни, хохот, музыка – и голос короля, повторяющий все громче и злее: «Где? Где она?!»

-Я здесь! – вырвался у нее возглас. – Я пришла!

Ход лошадки стал грузнее, копытца ее глубоко увязали во влажном мху, по ногам Эмме хлестнули папоротники и колючая ежевика, мокрые от недавнего дождя. Она широко открыла глаза – и бьющееся, ревущее пламя костров оказалось совсем рядом, за черными стволами старых деревьев, в лицо пахнуло горьким смолистым дымом.

Не спешиваясь, не придерживая лошадку, она ворвалась в танцующую хмельную толпу, заставляя танцоров отпрыгивать в стороны, проливать вино из кубков, опрокидывать столы, уставленные снедью. Травяная лошадка дрожала и становилась с каждым шагом все более хрупкой и легкой, как прошлогодний сухой лист. В самый последний миг Эмме подпрыгнула, совершив пируэт, и приземлилась на ноги, держа в гордо поднятой руке сухой стебель коровяка, как скипетр. Увидь ведьмы-наставницы, как лихо и изысканно их воспитанница прибыла на королевский праздник – непременно бы до рассвета рассказывали соседям и родне, что это все благодаря их науке.

-Я здесь, Ваше Величество, - повторила она, кланяясь королю Людуэну, восседавшему за главным столом, выше прочих гостей. На безымянном пальце ее яркой искрой блеснуло кольцо Иво – теперь из чистого золота. Перстень, подаренный Людуэном, напротив, истончился и потемнел – словно жадная пиявка обвила смуглый тонкий мизинец.

И невидимая удавка, не дававшая ей вздохнуть полной грудью, тут же исчезла.

Гости праздника – придворные Холма и жители Леса, - отхлынули от нее плавной волной, перешептываясь и бросая удивленные взгляды. Ропот непонимания, изумления нарастал – никто не мог узнать в поздней гостье невзрачную невесту младшего принца. Красота Эммелин не могла поблекнуть или огрубеть из-за простого платья, разгоряченных стремительным полетом щек, встрепанной дикой гривы волос, свивающихся в блестящие кудри. Ей не нужны были ни золотое шитье, ни венец из драгоценных камней, ни шелк, ни бархат, ни меха, чтобы проявиться во всей своей грозной силе – и даже Холм, славный своими прекраснейшими девами, вынужден был замереть в восхищении перед созданием, равных которому раньше не видал на своих праздниках.

Эмме ожидала, что король, чье терпение она так долго испытывала, обрушит на нее весь тот гнев, что не был растрачен на Иво. Но Людуэн молчал. Его немигающие глаза переменили цвет – из ярко-синих стали черными, как будто от Эмме сейчас не могла отвести взгляд сама ночь. Затихли старшие принцы, затаили дыхание придворные, удостоившиеся чести сидеть за пиршественным столом вместе с королевской семьей. Вороний принц, как и привиделось ей, сидел рядом с отцом, склонив голову, а рука Людуэна, обретшая силу и твердость, медленно отводила от шеи сына кинжал. Маленькая принцесса Хильди, золотистая макушка которой едва виднелась из-за стола, припала к неподвижному Иво, обняв его что есть сил, и тихонько всхлипывала, еще не поверив в спасение того, кто единственный в Холме проявлял добро и заботу к ней. Но сколько Эмме ни вглядывалась в прочих гостей, сидящих за столом, колдуна Йоссе так и не нашла. Не было за столом и королевы Алисейны.

Пламя костров, факелов и жаровен окружало короля и его свиту ало-рыжим слепящим ореолом, превращая их в темные тени самих себя, однако Эмме видела: нетолько ей пришлось перемениться со времен минувшего праздника, на котором она была гостьей. Помолодевший чудесным образом король обрел стать и горделивость, в волосах, спадающих на могучие плечи, вновь заблестело чистое золото, а в чертах проступила прежняя величественная красота. Теперь можно было понять, отчего когда-то Людуэн вообразил, будто ни в чьих других жилах не течет столь же чистая благородная кровь, как у него – и сейчас эта неистовая вера пылала в нем так же сильно, как в молодые годы.