Принц Ксура

Кукушка

Дражайший король, расскажи, каким был твой самый худший сон?

Ступив на самый край пугающей, рваной раны города, Тсур вдохнул по-особенному соленый воздух, наполненный запахом гниющей рыбы и влажной древесины. Под ногами каменные края совершенно пустого пирса выглядели слишком чистыми и ровными, в сравнении с тем, в какой разрухе пребывало здание порта. Сложившаяся между стен крыша стала пристанищем множества чаек, птицы с интересом глядели внутрь, прислушиваясь к отголоскам чужих разговоров и треску костров, чьи дымные языки лениво тянулись в чересчур ясное небо. Через остатки былой роскоши, мутные цветные стекла, еще не выбитые жестокой рукой, виднелись силуэты жителей, заметно оживившихся при виде корабля принца.

Истертые временем двери приоткрылись с тревожным скрипом, и из-за них показались лица нынешних хозяев берега.

— Кто пришел!?

Сдвинув лысые брови к переносице, тучный мужчина с влажной кожей выдвинул пузо перед собой и выступил вперед, ожидая, что скажет Тсур.

— Здравствуйте, рад видеть жителей столицы. Я странник из Ксура и никогда не был в этих краях. Позвольте мне посмотреть на город.

— Посмотреть? — Голос незнакомца прозвучал резко и с таким странным наречием, что принц едва разобрал булькающий тон.

— Да.

— Тут больше не на что смотреть, юноша, да и мы не из местных.

Скрестив руки на груди, мужчина хмыкнул и воинственно выставил подбородок, напоминая неприступную скалу, защищающую вход в Санктум. Замявшись, Тсур попытался уточнить:

— А… откуда же вы тогда?

— Тебе то какая разница? Садись на свой кораблик и улепетывай отсюда, пока можешь. Скоро полнолуние, встреть его подальше от этой проклятой обители.

Смущенный таким непоколебимым упрямством, принц растерянно обернулся, глянув на свое судно так, словно оно могло хоть чем-то помочь, подсказать выход. Неловко покачав головой, юноша невольно положил ладонь на гарду отцовского меча.

— Простите, мне некуда идти.

На миг Тсуру стало почти стыдно за вероломство и святую уверенность в том, что имеет право вторгнуться в незнакомый город и проверить, как живут его жители. За пределами родины мир казался открытым и гостеприимным, а люди удивительно честными и различными. Погибший Явер, отвратительные дети беллаторского главы и этот человек с выпученными, рыбоподобными глазами и широким ртом не были похожи на ксуриан и вообще на друг друга.

Причмокнув полными губами, незнакомец тяжело вздохнул и кивнул куда-то вверх.

— Видишь, ни облачка?

— Да.

— Как только затянут тучи, изо всех сил беги под навес и ни за что не прикасайся к воде, текущей с небес.

Не поверив своим ушам, принц вновь воспрял духом.

— Благодарю, но…

— Никаких “но” парень. Полнородная богиня скоро прольет слезы, и никто не защищен от ее горя. Береги себя.

Посчитав, что сказал достаточно, мужчина развернулся и, не дожидаясь новых вопросов, скрылся за дверью здания порта. Издалека послышались голоса, Тсур опять остался один, на этот раз еще более растерянный, чем раньше.

Не зная, как поступить, юноша обернулся, мысленно прощаясь с кораблем, чуть подрагивающим на серебрянных волнах, и несмело направился к самому краю погрузочной площади, где виднелся широкий проход к улицам города. Покосившиеся склады, обрамляющие берег, безмолвно наблюдали за гостем, а тот, едва не изнывая от нетерпения, уже с предвкушением представлял, какие знакомства, приключения и виды встретит среди светлых, изящных стен солнечного города.

Ступив с проулка на каменную брусчатку одной из боковых дорог, которую видел еще с моря, Тсур освободился от навязчивого рыбного запаха и впервые увидел некогда удивительную красоту и нарядность окружавших его зданий. Сохранившиеся кварталы в узорах невиданных цветов, выведенных на колоннах, козырьках и обрамлении окон. Застывшие во времени ветви и деревья причудливо тянулись к зеленоватым крышам. Стекла из множества ярких осколков украшали входные двери.

Чудное, неожиданно прекрасное место для жизни и прогулки. Местные жители, изредка проходившие мимо, вели себя равнодушно, почти не глядя на принца. Не пытались убить, оскорбить или показать, что он чужой, хоть ксурианин и довольно заметно отличался от целестинцев.

Воодушевленный увиденным, юноша ускорил шаг и уже смелее направился к самому высокому и заманчивому холму в столице. Блестящие шпили манили к себе, аккуратные башенки гордо взирали с высоты, огромный замок обещал еще больше открытий, вероятно, он даже гостеприимно распахнет ворота, чтобы Тсур узрел то, что еще не видел его народ. Ноги сами несли принца, сердце забилось так часто, словно сама суть странствий заключалась в том, чтобы прикоснуться к сосредоточению чужих, неизведанных судеб.

Какой был здешний правитель? Строгий и жестокий, как Хетсур? Или безумный и кровожадный, как глава Беллатора? Поприветствует ли он меня? Заметит ли? Поговорит? Я могу назвать себя принцем, могу умолчать об изгнании, но поверят ли? Каким богам он возносит свои молитвы?

Бегом вылетев на улицу, окружающую внешние стены замка, Тсур не успел сделать и шага дальше, как с ограждений так громко, что заложило уши, раздались звуки неизвестных юноше инструментов, возвещая, похоже, о чём-то особенно важном. Люди, бросая дела, оставляя развалины, начинавшиеся прямо от замковых ворот, начали стягиваться ко входу и, щурясь, поднимать головы в попытке рассмотреть тех, кто поднимался наверх для объявления.

Подобным образом когда-то очень давно король Ксура созвал своих подданных, чтобы вынести приговор единственному жрецу богини. Начиная заточением и заканчивая смертной казнью, самой кровавой на всем острове.

Встав рядом с краем огромного рва глубиной в человеческий рост, наполненного обломками ближайших построек, принц с потаенной тревогой замер, ожидая чего-то ужасного. Будто хоть что-то в городе могло обратить своё пристальное внимание на новоприбывшего, никому неизвестного гостя.