Принц Ксура

Незваные гости

Бесплодная мать оказалась защищена куда лучше, чем можно было представить. Сев на землю и проверив руку, Тсур устало выдохнул, глядя на то, как искру нечистивого древа все глубже прячут под яркими зелеными лианами. Кто-то так отчаянно скрыл кровавый идол, будто на свете нет ничего ценнее и важнее, даже несмотря на нечестивое чрево, создающее монстров. Тело девушки скрылось в глубине, судя по едва доносившимся всхлипам, она переживет удар принца, но покажется очень нескоро.

Запоздало Тсур потянулся из кровавого болота, чуть было не увязнув по пояс, больная рука зацепилась за корень, торчащий рядом, в здоровой ладони еще была стиснута рукоять меча. Приложив немалое усилие, принц залез на покрытую мхом кору и, чуть было не потеряв обувь, окончательно освободился из тягучего плена, с сожалением ощущая, что одежда безнадежно промокла, пропиталась дурной кровью, облачив Тсура душным, мерзким запахом разложения. На корне языка поселилась неприятная горечь, в животе что-то сжалось, свернулось в тошном предчувствии.

— Тс-с… Не плачь…

Кто-то продолжил успокаивать жертву древа, и ее всхлипы окончательно затихли, спрятанные и убаюканные в недрах чужой заботы. Корень под принцем зашевелился, дрогнул и подтянулся чуть ближе к стволу, после этого поляну, где еще несколько вдохов назад бушевала битва, накрыла непроницаемая, глухая тишина, нарушаемая лишь дыханием Тсура. Мертвые вновь прибились к кровоточащей коре, красная крона замерла, и ни один лист не смел упасть с веток.

— Вот бы и меня кто-то утешил.

Мысли сорвались с губ так неожиданно, что принц невольно испугался собственного голоса, сердце екнуло на мгновение и снова продолжило бег, вместе с неумолимо текучим временем. Где-то там его ждет Кукушка, уже очень долго, наверняка встревоженная шумом здесь. От мысли о ней в груди стало теплее, но уставшее тело продолжало отдаваться болью.

Собрав оставшиеся силы, Тсур перевернулся на бок, надеясь отыскать еще один корень поближе, новая схватка с болотом рисковала окончиться поражением. Повесив меч на пояс, юноша тяжело выдохнул, ощущая нарастающую тревогу, медленно захватывающую тело мелкой предательской тряской. Сколько еще он может держаться на ногах? Перелезет ли через острые кустарники, или эльфийке придется ждать, пока ее немощный принц осилит обратный путь?

Лишь бы никто не тронул это беззащитное создание, лишь бы не объявился среди пустынных залов заброшенного дворца. Пускай даже зверья здесь не будет, даже мыши, чудом пробежавшей через хищные заросли бесплодной матери.

Не давая себе времени на сомнения, Тсур опустил ноги и, оттолкнувшись от корня, прыгнул к следующему, метко и ловко приземлившись у края и схватившись за темную кору, но та вдруг треснула и выскочила из ладони, обнажив гнилое нутро древесины. То была часть незнакомого зеленого древа, оно не питалось кровью и не принадлежало заключенной в стволе деве, но от соприкосновения с проклятым жертвенником будто заразилось чем-то и начало гнить. Растерянно погрузив пальцы в хлюпнувшее нутро, принц ощутил, что сердце этого дерева находится далеко, оно было сильным и невероятно огромным, а корни пронизывали настолько обширные земли, что едва ли нашелся бы континент без вмешательства неведомого создания.

— Неужели это мировое древо из легенд?

Оно с легкостью могло бы помочь Кукушке, его мощь спасла бы и Целестию с ее недостатком магии, и маленькая правительница нашла бы возможность вырасти хоть немного, укрепив своё тело. Будь в мире настолько важный источник магии, то и Ксурианам не пришлось бы держаться за свою богиню, как за единственный источник пищи, наверняка нашлась бы замена получше, но… растерев на ладони древесину, Тсур смотрел, как некогда крепкий корень рассыпается в труху, выпуская в воздух удушающее облако вони. Гниль, гниль, всё сгнило напрочь, смешалось с грязью, разложилось, и даже новые лианы, обнимающие девушку, уже потемнели, потеряв свой яркий вид.

Связавшись с нечестивым, порченным, проклятым идолом, мировое древо было обречено на смерть, на неспешное увядание в объятиях чудовищной заразы. И кто знает, как далеко зашла эта беда.

Память услужливо воскресила сны на дне одинокой лодки в море и гнилую плоть, опадающую кускками в грязную воду.

Живот скрутило сильнее.

Чувствуя, что это еще не конец, Тсур перелез через корень и, ощутив более твердую землю под ногами, двинулся к колючим кустам, окружающим поляну. Черные длинные иглы блестели на свету, чуть отливая алым цветом, и угрожающе таращились на принца, обещая немало проблем. Прорезанные ранее ветви выглядели совершенно нетронутыми, будто никто никогда не проходил через них. Путь ко входу во дворец пришлось проложить заново, дрожащей рукой вновь стиснув рукоять меча и орудуя им из последних сил. Мышцы в теле медленно наливались огнем, мельтешащие перед носом ветки расплылись в неразличимое полотно, лезвие звенело, рассекая воздух, колючки падали на землю, но стоило оказаться в гуще кустов, как последний ориентир пропал с глаз, оставив юношу в бесконечном, опасном лабиринте без надежды выбраться. Неведомое растение восстало плотной стеной, собралось, скрыв за собой каменное крыльцо и словно подпудно пыталось подобраться еще ближе, зарастая за спиной Тсура и вытягивая иглы к жертве.

— Кукушка!

Её имя потонуло в шелесте листвы и движении крон в саду, для принца это была последняя надежда, отчаянная и тревожная, прячущаяся в глубине сердца. Губы пересохли от жажды, кожа горела так, что веки казались невыносимо горячими.

— Направь меня, умоляю…

— Тсур?! Тсур, где ты?!

Заслышав знакомый голос, юноша еще несколько раз взмахнул мечом и, заметив проблески света в непроницаемой стене, рванул вперед, успев лишь закрыть лицо и без того больной ладонью. Кустарник ощетинился, ринулся к принцу, но тот, сделав последнее усилие, выскочил на крыльцо, чуть было не ослепнув от нахлынувшего в лицо света.

— Тсур! О, Светлый, что с тобой?

Почувствовав твердую опору под ногами, колени предательски подогнулись, Тсур упал, выронив меч, тело сотрясала судорога, плоть, бренная и измученная, боролась с чем-то внутри, заставив в одночасье избавиться от всего съеденного ранее. Вся кровь, проглоченная возле древа, вдруг полилась наружу, а вместе с ней и серая дурная жидкость, вмешавшаяся когда-то в еду. Оно пахло просто ужасно, так мерзко, будто принц набил живот порченным мясом.