Принц Ксура

Утерянные мгновения

Смерть, не кичись, когда тебя зовут

Тиранкой лютой, силой роковою,

Не гибнут пораженные тобою,

Увы, бедняжка, твой напрасен труд;

Ты просто даришь временный приют

Подобно сну иль тихому покою,

От плоти бренной отдохнуть душою

Охотно люди за тобой идут.

Джон ДОНН. "Смерть, не кичись"

— Давид!

Чей-то испуганный крик неожиданно донесся из-за стен опустевшего дворца. Сжимая жемчужину в руках, с трудом осознавая происходящее, Тсур бросился вперед, переступив месиво поверженного врага и скользнув за разбитые двери. Под ногами звонко хрустнула стеклянная крошка, впереди, в полутьме позабытого всеми зала показались призрачные силуэты. Крупный, высокий южанин закрыл собой рыжую девушку от неведомого врага. На чужой спине раз за разом появлялись царапины, плоть рассекло подобие ножа, и некогда светлая рубашка окрасилась алым, пятно расплываясь так быстро и зловеще, словно само по себе по капле отнимало жизнь незнакомца.

— Иранон, беги, умоляю, беги, только дотянись до…

Неведомая сила потянула его голову назад, седые волосы взметнулись в воздух, и на обнаженное, открытое горло легло нечто острое, прочертив тончайшую линию по коже. Один вдох, оборванное слово, и дрогнувшие губы распахнулись от внезапной боли, осознания собственной смерти и последней песчинки времени, упавшей в незримом отчете до гибели.

Раз.

И рана на шее расширилась, осыпав багровым дождем ту, кого так отчаянно незнакомец хотел защитить.

Окоченев от ужаса и неожиданности картины, Тсур замер, не в силах отвести взгляд от чужой кончины, в этом было что-то неправильное, неверное, словно кто-то или что-то обязательно должно было спасти мужчину, но этого не произошло. Ни одно божество не откликнулось на плач рыжей девушки, и ни одна сила не способна была помешать новому силуэту, поднявшемуся с трона в центре зала и величественно подошедшего к погибающему южанину. Распахнув свою бездонную пасть, король склонился и единым движением, почти беззвучно, с ужасающей простотой, откусил голову замершему гостю.

Обезглавленное тело безвольно рухнуло на смолянистые плиты.

Только после этого неведомая сила выдернула девушку из-под носа Траиллана и поразительно живые образы прошлого расплылись прозрачной туманной дымкой перед рассветом. Жемчужина в руках принца замерла, впрочем, не обещая уйти навсегда.

— Поглощая своих жертв, он забирал… их память?

Ведомый лишь догадкой, Тсур прошел на негнущихся ногах к светлому пятну в зале и еще раз взглянул на темные, непроницаемые перламутровые бока. Одновременно чудовищная и потрясающая находка будоражила чувства принца, ему мерзко было держать ее в ладони, претила одна мысль о том, как много отголосков чужих душ могло прятаться внутри, но вместе с этим, прожив всю в заточении и неведении, юноша отчаянно искал знания, пускай даже такие пугающие и печальные как эти.

Возможно, они могли показать немного больше, не только гибель, но и моменты из счастливых дней, или дали бы подсказку о благословенном источнике магии, к которому стоило бы привести его дражайшую деву.

— Простите меня, прошу вас.

В сожалением и стыдом, Тсур повертел в пальцах бусину и аккуратно оттянув край воротника, положил ее во внутренний карман, удостоверившись, что она осталась надежно спрятана в ткани и не выпрыгнет наружу при первой же возможности.

На этом приключения на сегодня можно было закончить. Ободранные о зубья руки ныли от боли, ослабевшее тело клонило к земле и те крохи сил, что у него остались после отравления, давно были выброшены на то, чтобы победить невидимого короля здешних земель. Впечатлений оказалось более чем достаточно, веки тяжелели с каждым ударом сердца, проведенным стоя, и навалившаяся усталость отбирала надежду добраться до места, где спряталась Кукушка. Он догадывался, что она где-то наверху, и честно направился навстречу, едва не молясь, чтобы подруге больше ничего не угрожало. Никаких цветов, королей или его подданных, никаких диких животных или корней, что рассекают мертвецов на земле.

Просто позвольте ему упасть у ног девы и забыться глубоким тревожным сном.

Едва преодолев почти нескончаемые и выматывающие ступеньки, Тсур замер и прислушался, пытаясь услышать чужие шаги, но плотные двери дворца остались немы. Сделав еще несколько шагов по коридору, принц занес ногу в очередной раз и неожиданно для себя ощутил, что налитое тяжестью тело вдруг стало совсем неподъемным. Носок обуви будто назло хозяину чиркнул по сбившемуся ковру, равновесие оказалось потеряно, и за считанные мгновения ксурианин беспомощно растянулся на полу, потеряв всякую надежду на то, чтобы подняться вновь и тем более отыскать свою испуганную Кукушку. Мокрые, липкие от крови пальцы скользнули по рукояти меча, снимая его с пояса.

Если он больше не встанет, эльфийка хотя бы сможет забрать оружие.

— Откуда вы приехали в Соларию?

Девушка, с взъерошенной копной светлых, сияющих на солнце волос, замерла в коридоре, обернувшись к четырем крупным мужчинам позади нее. На каждом из них был плотный металлический ошейник, сильно выделявшийся на смуглой южной коже.

— Наша родина остров Тэт, там осталась наша единственная сестра.

Самый высоких и плечистый из них сделал шаг вперед, он выглядел необычайно спокойно, но в темных глазах бушевала такая невиданная ярость, что смотреть на него было сложно.

Ничуть не смутившись, и не испугавшись, незнакомка покачала головой. Она держалась непринужденно и смело, словно весь мир в одночасье был создан только для нее одной.

— Получается вас разлучили отправив в рабство? Намеренно?

— Да… Когда-нибудь я отомщу тому, кто совершил это.

Незнакомец ответил серьезно и твердо, без капли сомнения, пускай и положение его было незавидным. В его сердце горела важная цель, путь, с которого он не свернет, едва получив свободу.