Принц на белом коне

1. Новая Аттика

Ничто так не развивает ум, как путешествие.

Эмиль Золя

Я бежала так быстро, как только хватало сил, но блеющие голоса приближались. Такая удобная мягкая тропинка вдоль речки оказалась протоптана копытами вовсе не коз, а козлоногих, и сейчас они загоняли меня, как дичь.

Не торопясь, понимая, что не убегу и можно продлить удовольствие. Серьга Адамса, болтавшаяся в левом ухе, переводила даже примитивные языки, поэтому блеяние и хрюканье имели смысл. Впрочем, прав был Адамс, при создании девайса с горечью заметивший, что понимание между народами мира не добавит. В данном случае понимание добавляло прыти, но козлоногие не отставали, блея:

— Чужа-а-ачка! Не-е-ежный жиро-о-ок! Земля-я-я пре-е-е-едков!

***

Новую Аттику открыли в две тысячи сто девяносто пятом году. Если в самой Аттике сатиры, кентавры, сирены и прочая нечисть обитали только в мифах, то здесь человечество встретилось ними вживую. Ксенобиологи и этнографы, понятное дело, возмущались, что ксеносов крайне некорректно воспринимать мифическими существами. Но людям до того мало было дела, и свежеоткрытая планета стала Новой Аттикой, а инопланетяне получили названия из греческой мифологии. По крайней мере те, что соответствовали, и было таких достаточно.

С точки зрения историков, первобытно-общинный строй на планете сменялся ранним феодализмом со всеми своими прелестями, и Земле, самой не так давно достигшей единения и хоть какой-то социальности, не терпелось нести свет социализма всем, кто не успевал убежать.

Во всяком случае, некоторые государства сочли вполне годными для контакта и начали оный контакт развивать. В горах, где никто не жил из разумных, был создан научный центр, а потом и курорт на побережье, полностью отрезанном горами от мира — прозрачное море сказочной красоты, вечное лето и увлекательные экскурсии в мир непуганых мифических существ.

Не то чтобы я мечтала сюда слетать, но экскурсии на Новую Аттику были популярны, а мне на тот момент было всё равно. Глупейшая, в сущности, история: муж поставил меня в известность, что устал и выгорел, и поэтому ему очень нужно съездить на курорт. Одному: у нас не хватит средств на двоих, это во-первых, а во-вторых, я не люблю путешествовать. Да и с работы меня отпускают неохотно — незаменимый сотрудник, работать некому. Всё было правдой. Относительной, как относительна любая правда. Я к тридцати двум годам выслужилась в управляющего станцией по производству биомассы (в основном улиток). Быстро, обычно на таких должностях в сети сидели люди посолиднее, лет пятидесяти-пятидесяти пяти. Я, с одной стороны, немножко гордилась, а с другой стороны, понимала, что дело не в моей исключительности. Просто так обстоятельства сложились. Настоящие учёные, увлечённые изысканиями, административной работы сторонились, как чёрт ладана; женщины вроде меня, не имеющие научных интересов (а были и такие), имели зато детей и от работы хотели только зарплату, карьеры чурались. Меня наука не очень интересовала, несмотря на профильное образование, а детей не получалось. Решив по результатам совместной работы, что я вменяема и мешать не буду, те и другие стакнулись и выпихнули меня на должность. Я бодро поволокла административку: отчёты, совещания, ответственность и прочее. С точки зрения вышестоящего начальства, успешно, поэтому вскоре коллеги огорчённо провожали меня на другое место работы, где требовалось наладить процессы. Всё получилось, и меня кинули открывать новую станцию.

Так оно и пошло. Мной начали затыкать дыры, в которых всё по каким-то причинам было плохо, и требовалось решить проблемы и навести порядок. Муж восторгался этим, как мне казалось, чрезмерно, называл в шутку «человеком, который решает проблемы» — апеллируя к известному старому фильму про мафию. Я ж понимала, что, скорее, достаточно глупа для такой нервной и местами расстрельной должности. И сил много, и нет других интересов. Потому что если бы эта должность была нужна умному человеку повзрослее, он бы её занял. Но умные повзрослее предпочитали места потише. Я моталась по стране, выходные брала редко, и в свободный день предпочитала поспать. Вообще, спать стало моим хобби. Платили не то чтобы много, но я не очень понимаю ценность денег. Нет прямой корреляции с работой. Да и занимался деньгами муж. В смысле, забирал зарплату на семейные нужды, и я ничего против не имела — нести ответственность ещё и за семейный бюджет желания большого не было. Кроме того, муж нещадно пресекал мечтательные разговоры о покупках ненужностей вроде гоночного флайера для меня. Потому что у нас есть флайер, а второй, да ещё гоночный — постыдное излишество. Ещё хотелось шубу из генномодифицированного меха. В моде был шёлковый наурус с Сурьи, и биостанции выращивали всё: курточки, шубы, одеяла… мне хотелось. Но было дорого, и муж на такую глупость копить отказался. Я сочла это разумным и продолжила ездить на муниципальном либо рабочем транспорте и ходить в полимерной куртейке.

Собственно, это я всё к чему: с курорта муж благополучно вернулся, посвежевшим и отдохнувшим. Я порадовалась, на том и всё. Но спустя несколько месяцев, так получилось, случайно открыла запароленный файл с голографиями отпускными. Без большого интереса полистала: море, пальмы, закаты… я их и раньше видела. А потом начались не виденные фотки, где муж в обнимку с дамой. И я, в общем, поняла, что ездил он туда не один. Стало понятно, что анекдотичные случаи, вроде вытаявшего имени «Оленька» на лобовом стекле флайера, написанного чьим-то пальцем («А, это я жену друга подвозил, она пошутила»), задержки на работе и тому подобное — это всё кусочки одного пазла. Я не замечала; просто близорука в некоторых отношениях. Да и что там, человек, он ведь не вещь, если ему хочется чего-то — как я могу осуждать… Но был нюанс: мне-то неоднократно говорилось, что муж человек порядочный, и все его друзья порядочные, и все их жёны порядочные. И того же ждут от меня. Это норма. И я, стало быть, с этой нормой жила и её соблюдала, а муж нет.