Принц Полукровка: Изменённый рецепт | Детство

Глава 2 | Забрезживший свет

Лили поднялась на крыльцо и обернулась, чувствуя на себе чей-то пытливый взгляд. Странный мальчик в огромной серой куртке и рубашке, похожей на женскую, всё ещё стоял на том же месте, откуда она с Петуньей ушла. Младшая Эванс очень удивилась, и, если честно, даже испугалась, когда он вдруг выскочил из-за куста и встрял в их разговор.
Но потом она посмотрела в его глаза. В этих чёрных, на первый взгляд невыразительных глазах бушевала собственная жизнь. Они излучали тепло, благоговейный трепет и восхищение... ей, Лили. Впервые на неё кто-то смотрел так. Да, младшую дочь Эвансов старшее поколение любило безоговорочно, иногда прощая шалости. Родители всегда хвалили её рисунки из школы, воспевали оды её "глубокому таланту", но Лили всегда казалось, что они преувеличивают, что это не совсем искренне. А тут...
Этот странный мальчик с длинными чёрными волосами до плеч и очень забавным, как показалось Лили, носом смотрел на неё как на какое-то божество. Девочка очень смущалась под этим взглядом.
А потом он вдруг обозвал её ведьмой. Или не обозвал? А вдруг он говорил правду? Вдруг и вправду есть магия и всё то, что иногда случалось с Лили, не было чередой совпадений, как уверяли её родители? Ведь живые цветки, замедленное падение, сами по себе чинящиеся вещи — это странно, даже невозможно. Раньше Лили всё пускала на самотёк, не задумываясь, но сегодня, после слов этого сына Снейпов (вроде бы так его назвала Туни), в её голове закрутился калейдоскоп воспоминаний обо всех странностях, и девочка, проанализировав их, пришла к выводу, что, наверное, мальчик был прав.
Как же ожило его лицо, когда она укорила его за грубость! На нём одновременно появились и страх, и смятение, и грусть. Мальчик забегал глазами по сторонам, будто пытаясь найти рассыпанные по площадке подходящие слова. Ой, она же наверняка обидела его тогда своим резким ответом, вдруг подумала девочка. Мальчишка же, скорее всего, не имел ничего плохого в виду, просто не нашёл более мягкого способа выразить свою мысль. Каким же подавленным он выглядел, когда Лили взглянула на него перед тем, как побежать вслед за Туни домой!
Лили вдруг захотелось броситься обратно на площадку, извиниться за резкость и за то, что отвергла его доводы, поговорить с ним. Но тут она вспомнила, как он назвал Петунью каким-то непонятным словом, «наверняка популярным в его районе ругательством», как решила её сестра. Да, Туни насмехалась над его словами про волшебство, но ведь ругаться — это не дело. Девочка вздохнула, решив для себя, что встретится с этим Снейпом позже. Она чуть укорила себя за то, что даже не узнала имя нового знакомого, а называть его по фамилии было неприятно, потому что Петунья очень плохо отзывалась о его семье. Сестра сказала, что его отец — неисправимый пьяница, а о матери ходят самые разные ужасные слухи.
Проглотив свой ужин, Лили уже собиралась выйти из-за стола, как вдруг её остановил вопрос папы:
— Лили, солнышко, всё в порядке? Ты какая-то тихая сегодня, сама не своя прямо-таки.
— Всё хорошо, папа. Просто... Много мыслей, — совершенно искренне ответила Лили.
— Мы сегодня встретили мальчишку Снейпов, — влезла в разговор Петунья. — Из Паучьего тупика.
— Снейп? — насторожился Ричард Эванс, начинающий седеть рыжий мужчина. — Он к вам приставал? Обижал?
— Нет, пап, он просто хотел поговорить, — поспешно ответила Лили.
— Поговорить? — повысив голос, вскинулась старшая дочь Эвансов. — Лили, он же меня обозвал!
— Но ты ведь смеялась над ним! — сама себе удивившись, поддержала зарождавшийся спор младшая. — Он, наверняка, просто защищался, и я даже не уверена, что это было обзывательство. Лично я сегодня впервые услышала это слово.
— А с чего ты вдруг такая добрая к нему? — подозрительно прищурилась Петунья.
Лили не ответила. К щекам подобрался предательский румянец. У неё перед глазами вновь возник этот мальчик. С поникшими плечами, чуть опущенной головой и ужасно грустными глазами, обращенными к ней. Он был маленьким и болезненно худым. Девочка даже подумала, что никогда не видела никого настолько тощего, тем более ребёнка.
Она обратилась к отцу, чтобы он не делал поспешных выводов:
— Пап, всё было нормально. Туни и я катались на качелях, когда к нам подошёл этот мальчик. Потом мы чуть-чуть поговорили, у нас возникло недопонимание, и мы с Туни ушли.
— Недопонимание на какой почве?
— Этот тип заявил, что наша Лили — ведьма, он — волшебник, а его мама, видите ли, волшебница! — гротескно выделяя слова, рассказала Петунья.
— Это правда, — нехотя согласилась Лили. Но поспешно уточнила: — Он так сказал.
— Вот как... Видимо, мальчику тяжело приходится дома, вот он и фантазирует... — задумчиво пробормотал мистер Эванс. — Всё же, девочки, будьте с ним осторожны.
— Пап, он нормальный! — заспорила Лили.
— Лили, судя по всему, вы не очень то и долго общались, а он вам ещё и нагрубил за этот разговор, откуда тебе знать? — высказалась молчавшая до этого мама, а затем поспешно сменила тему. — Девочки, если вы закончили, можете положить тарелки в раковину и идти спать.
Лили с облегчением выскочила из-за стола, быстро сделала, что велели, и, пожелав родителям и сестре спокойной ночи, отправилась в свою комнату. Закутавшись в одеяло, Лили обдумывала сегодняшний день и решила для себя, что если ещё раз увидит этого мальчика, то обязательно подойдёт к нему и обо всём расспросит. И всё равно ей что думают мама и папа, у него ведь такие добрые глаза, это просто не может быть притворством.

Когда Северус вернулся в "старую" часть парка, уже стемнело. Был вечер пятницы, и на одной из лавочек мальчик краем глаза отметил посапывающего пьяницу, видимо, напившегося в честь конца рабочей недели. Юный волшебник удивился самому себе, когда понял, что совершенно спокойно реагирует на то, что видит. Он не почувствовал привычного отвращения и настороженности, которые обычно вызывали у него пьяные люди.
Нехотя он всегда проводил у себя в голове ассоциации с Тобиасом. Мальчик понимал, что агрессивность и чувство вседозволенности напившегося отца не были лишь ему одному свойственными чертами, которые усугублял алкоголь. Часто, когда он в потёмках возвращался домой, к нему приставали похмелевшие соседи. Обычно это были словесные нападки, нужные для вымещения накопившихся эмоций на попавшемся под горячую руку мальчишке, но иногда особенно ретивые алкоголики пытались достать его кулаками. Благо, Северусу всегда удавалось ускользнуть без последствий, но он всё равно старался быть предельно осторожным.
Сейчас мальчику было не до мыслей об отвращении, вызываемом у него пьяницами. С момента его неудачного знакомства с Лили уже прошёл час, но Северус никак не мог очистить своё сознание от мыслей о произошедшем. Его терзали сомнения.
А вдруг он ошибся насчёт Лили? Она так категорично отвергла его слова... Почему? Вдруг он просто видел то, что хотел видеть? Вдруг всё это — лишь игра света и разыгравшаяся фантазия? Тобиас часто твердил сыну, что тот зря тешит себя мыслями о своей исключительности, заявлял, что Северус просто «жалкий, никому не нужный уродец с богатым воображением». Но ведь лошадеподобная сестра каждый раз тоже что-то видела «ненормальное» в действиях Лили? Как же всё запутано, просто ужас...
Если она не ведьма, то наверняка выберет себе друзей из своего богатого — лицо Северуса исказила гримаса отвращения — района. Да хоть этого «светленького мальчика», о котором говорила Петунья, наверняка Лили предпочтёт «сыну Снейпов, живущих в Паучьем тупике, у реки».
Но если она всё-таки ведьма, это значит, что во всём случившемся виноват Северус. Мерлин, что же он сделал не так, почему она так остро среагировала? Ответ никак не приходил к мальчику в голову...
Северус ускорил шаг, насколько позволяли ботинки, делавшие его неуклюжим. С заметным усилием переключился на бесшумную кошачью походку, не желая привлечь внимание со стороны владельца лавочки. Увы, его мечтам не суждено было сбыться, и у него чуть не остановилось сердце, когда со стороны пьяницы донесся тихий, хрипящий голос:
— Северус, это ты?
Вначале мальчик решил, что ему послышалось, поэтому он не стал останавливаться. Откуда алкоголику знать его имя? Да, он всю жизнь провёл в Паучьем тупике, но знакомых у него не было — ни среди взрослых, ни среди детей и подростков. Иногда в гости на очередной хмельной «праздник» приходили коллеги Тобиаса с фабрики, но Северус во время этих посиделок тихо, как мышка, сидел у себя в комнате, стараясь избежать ненужного внимания родителя. Тем временем вопрос повторился:
— Се... — вынужденный собеседник икнул. — Северус, это ведь ты?
Спустя несколько секунд раздумий мальчик решил, что всё-таки нужно понять, кто к нему обращается. Он остановился и резко обернулся. Северус всё своё самообладание направил на то, чтобы не броситься бегом домой. Он узнал пьяницу. Лицо собеседника обрамляли неровно стриженные и слипшиеся от пота патлы, на мальчика смотрели серо-голубые глаза помутневшим от хмеля взглядом, а "вишенкой на торте" предстал крючковатый, похожий на клюв нос. Такой же, к слову, как и у юного волшебника, взирающего на алкаша с несвойственными девятилетнему ребёнку презрением, отвращением и... ненавистью.
— Что тебе нужно, Тобиас? — прошипел Северус и сплюнул, стараясь хоть как-то выплеснуть накрывшую его с головой ярость.
— Щенок, какого чёрта ты... — мужчина вновь икнул. — обращаешься ко мне по имени?
— Ты по пьяни воспринимаешь только последнее слово в предложении, что ли? — съязвил Северус. — Так уж и быть, повторюсь. Что тебе надобно? А, — мальчик, усмехнувшись, продолжил приторно-сладким тоном: — батюшка?
Северус сам подивился, насколько откровенно он сейчас хамит Тобиасу. Раньше мальчик никогда не вёл себя столь открыто, боясь обратить на себя гнев родителя и, следовательно, получить шальным кулаком под дых или, не дай Мерлин, по голове. Видимо, на нём столь сильно сказалась неудача с Лили. На секунду Северус задумался: «А почему, собственно?» И правда, что он так распереживался? Видимо, зря он в дни, когда ждал подходящего момента, чтобы подойти к ней, столько фантазировал о дружбе с этим рыжим ангелочком? Эти размышления дали ему ложные надежды, ощущение счастья, окрылили его, а сейчас он как наяву чувствовал ещё кровоточащие раны от вырванных крыльев. Его свергли с небес на землю. И здесь ему определённо не нравилось.
Чуть тряхнув головой, он постарался сосредоточиться на текущем моменте: Тобиас мог наброситься на него, и Северусу совершенно не стоило отвлекаться и терять бдительность. Он настороженно уставился на молчавшего родителя. Тот, видимо, пытался испепелить взглядом отпрыска. Впрочем, безуспешно. Мальчик совершенно не мог понять, почему Тобиас не орёт на него и не набрасывается, но это не могло его не радовать.
— Я могу идти? — решив рискнуть, выпалил Северус. Конечно, это было весьма самонадеянно, но, слегка расслабившись из-за сдержанности мужчины, юный волшебник решил, что «попытка не пытка».
— Северус, — неожиданно спокойно начал Тобиас. Затем он едва слышно пробормотал, будто стесняясь, насколько это было возможно в его состоянии: — Проводи меня домой.
Мальчик на секунду оторопел, ожидая всё, что угодно, кроме этого. Северус тихо фыркнул, вымещая досаду и пытаясь смириться с мыслью, что даже если он не поможет отцу, тот всё равно найдёт дорогу домой. Только если отцу не помочь, то с утра, когда Тобиас вернётся, мальчику серьёзно попадёт. Северус пробормотал себе под нос: «Иди за мной» — и двинулся быстрым шагом, чтобы оторваться от мужчины хотя бы на несколько метров; всё-таки от того несло дешёвым пивом и потом, а врождённый чуткий нюх мальчика определял и более тонкие «шлейфы». Северус не любил запах алкоголя, да и, конечно, того, какими крепкие напитки делали людей. Мальчик даже дал себе слово, что никогда не будет пить.
Он и представить себе не мог, что случается, если волшебник попадает под алкогольную зависимость. А вдруг магические выбросы случаются и со взрослыми? Мама рассказывала Северусу в общих чертах, что есть три очень опасных «Непростительных заклятья». А вдруг охмелевшие маги бросаются во всех подряд пыточными или убивающими проклятьями? Северус вдруг представил себе, какая ситуация в семье пьяниц-волшебников, и он вновь попенял себе за то, что позволял жалеть себя.
До дома они дошли без происшествий. Тобиас вёл себя несравненно тише, чем обычно. Северус держался на расстоянии, и, наверняка, со стороны могло показаться что эти два человека, отец и сын, не знакомы, а просто идут в одну и ту же сторону. Как только Снейп младший удостоверился, что родитель доставлен домой и дверной замок щёлкнул, мальчик бросился к себе в комнату. Только коснувшись головой подушки, Северус почувствовал, насколько выдохся за несравненно долгий день. Но усталость как рукой сняло, когда его пронзила боль в животе. Он свернулся клубочком на кровати, закусывая губу, чтобы задавить предательские слёзы. Северус быстро понял, что, скорее всего, боль обусловлена тем, что он весьма посредственно питался последние несколько дней. Он вспомнил, как около двух лет назад не ел почти неделю: ощущения, которые он чувствовал сейчас, были один в один, только слабость, взвалившаяся на него тогда, была в разы сильнее. Сейчас он просто чувствовал себя сонно, но это он позволил себе списать на насыщенный эмоциями день. Когда боль в животе чуть поутихла, Северус уснул.
На утро живот не отпустило. Наоборот, боль, как по накатанной, только ухудшалась. Северус осторожно слез с кровати, стараясь не совершать лишних телодвижений, будто это могло ему помочь. Он медленно спустился на первый этаж и отправился на кухню. Было не очень рано, и Северус был почти уверен, что мама уже не спит, так что особенно не беспокоился о конспирации, тем более что совершенно не мог ни на чём сконцентрироваться.
На кухне Эйлин не оказалось. Он осторожно заглянул через приоткрытую дверь в родительскую спальню, но и там не обнаружил её. Видимо, она ушла гулять, или на подработку. Когда Северус, вернувшись и обыскав кухню в поиске пропитания, ничего съестного не нашёл, ему захотелось побиться головой об стенку. Но он устоял от этого желания: даже в магловской школе ему говорили, что он очень умен и способен к обучению, что многого может добиться, и он не собирался повреждать свои мыслительные способности из-за минутной слабости. Северус понимал, что в будущем его голова может сослужить ему хорошую службу и стать его главным козырем, раз с внешностью и происхождением так не повезло.
Страдальчески промычав от безысходности, он взял со стола солонку и пару раз тряхнул ею над ладонью. Держись дома сахар, он возможно бы погрыз его, но сейчас выбора не было. Краем сознания Северус понимал, что ничего хорошего он не добьётся от поедания соли, что это лишь усилит чувство голода и раздражит его желудок, но он не знал, что ещё мог сделать. Оставалось лишь просить у высших сил, у Мерлина и ещё кого-нибудь милосердного, чтобы вечером мать была в хорошем настроении и покормила его. Иначе мальчик не знал, долго ли ещё протянет.
Нисколько не удовлетворившись "завтраком", Северус отправился к себе в комнату, решив, насколько это вообще возможно, отвлечься на чтение. Он заведомо вечером забрал из гостиной пару маминых книг. В основном это были школьные учебники, но также Северус брал у матери словари по латыни, итальянскому, французскому, древнегреческому, древнеарамейскому и африканскому языку суахили. Большая часть заклинаний были именно на основе этих языков, ну и ещё английского.
Мальчику очень нравилось, узнавая о новом заклинании, искать слова, от которых оно образовано. Это было сродне какой-то головоломке. Параллельно с этими поисками он подмечал для себя слова, которые ему особенно нравились, казались благозвучными, и Северус выписывал их на отдельном листке. Ему особенно нравилась латынь. Благодаря этому своему увлечению Северус довольно хорошо научился различать слова из этих языков между собой.
Также Северусу очень нравилось читать учебники по зельеварению. Его мать однажды сказала, что это был один из её любимых предметов, и поэтому у неё было особенно много справочников с рецептами зелий и свойствами ингредиентов. Также на чердаке Северус нашёл несколько выпусков журнала «Вестник зельеварения» десятилетней давности.
Его очень заинтересовали описанные там исследования, и Северус даже фантазировал о том, как в будущем он будет великим зельеваром и его имя постоянно будет красоваться на обложке этого журнала, если его, конечно, всё ещё выпускают. Но, как только перед глазами предстала страница с заголовком «Северус Тобиас Снейп изобрёл новое противоядие», мальчика передёрнуло. Тобиас Снейп... О чём думали родители, давая ему это второе имя?
Северус не желал ничем быть похожим на своего отца. Он мог смириться с этим ужасным носом, который неумолимо портил ему настроение при одном взгляде в зеркало, всё-таки тут ничего не поделаешь, но имя... Его как будто заклеймили... За что?
Северус несколько часов провел, изучая учебники по зельеварению, вычёркивая лишние слова и сокращая громоздкие описания, превращая книгу в лаконичный конспект. Каждый раз, находя несостыковки в разных книгах, Северус брал свою записную книжку и отмечал это там. Он говорил себе, что когда он отправится в Хогвартс, то он обязательно расспросит преподавателя обо всём этом. Если преподаватель не будет обладать нужной ему информацией, мальчик будет готов сам проводить опыты, чтобы найти ответы на свои вопросы. Его неумолимо тянуло к исследованиям.
Он знал, насколько мать ненавидит это его "варварское обращение с книгами", как она любила выражаться, но Северус ничего не мог с собой поделать. Его раздражали ненужные вычурные формулировки, вода в научных текстах, ошибки, которые он уже сейчас, на основе десятков прочитанных книг, подмечал. Он очень гордился собой, когда осознавал, что иногда заранее знает, что будет написано в том или ином предложении с казалось бы новой информацией. Северус чувствовал, что, даже без практики, ему многое, на уровне каких-то врождённых ощущений, было понятно в зельеварении.
Один раз Северус намеренно простудился, просто чтобы понаблюдать за тем, как мама будет варить Бодропёрцовое зелье. Мальчик был в шоке, когда осознал, что почти идеально верно представлял себе рецепт этого зелья, даже никогда не читая его в учебниках. А на последнем этапе приготовления Северус предположил, что если добавить веточку мяты, то зелье станет не столь отвратительным на вкус, но не потеряет свойства. Пока его мать отвернулась, он осторожно подсыпал дополнительный ингредиент в котел и помешал нужное, как ему показалось, количество раз. Его надежды оправдались, зелье отдалённо стало напоминать мятный чай и даже стало терпимым. Единственное, из-за чего все чуть не сорвалось — Эйлин почти отказалась давать его сыну, когда не почувствовала знакомого едкого запаха.
В общем, Северус уже догадывался, каким будет его любимый предмет, но, тем не менее, он не хотел концентрироваться лишь на одном в ущерб другому. Ему также нравились мамины учебники по Защите От Тёмных Искусств, Искусству Магической Дуэли и Чарам, а особенно его заинтересовала книга о темных заклятьях. Северус успел прочитать лишь несколько заклинаний из этой книги, до того как Эйлин, заметив пропажу, забрала у него добычу.