Принц против попаданки

Глава 29. За спиной.

Маша так и осталась стоять с подсвечником в руке. Злость душила её, не давала свободно вздохнуть. Первая мысль её была утром свернуть всю эту комедию с посольством да отплыть назад. Ведь как могла эта… Эта! Предлагать ей, Предсказанной, шпионить за Фениксом? Маша им что, предательница какая? А ещё овечкой прикидывается, помочь она хочет! Как бы ни так! И как Он мог выбрать её, эту мышь серую, а не её, Машу, со всякими прибамбасами вроде дара провидения и светящейся ауры? Красиво же!

Так ведь нет! Выбрал эту Вель… Бель… Линду, в общем. Ни кожи, ни рожи. Кожа, то есть, бледная, матовая, лицо… Надо отдать должное, симпатичное у неё лицо, красивый овал, тонкие, аристократичные черты. Нос, опять же, ровный, прямой. Ресницы длинные. Губы тонковаты, да. Она таких женщин видела только в одной книжке в библиотеке. Там про старые картины было, ну и иллюстрации. Графиня фон-барон какая-то, честное слово. И глаза! В эти дыры бездонные так и хочется провалиться, хорошо там, тепло, уютно, умно! 

Ой, что это? Она, Маша, и думала о женских глазах? Кажется, полицейский на Северном Полюсе сдох? Или какая там на эту тему примета есть? А вообще, почему бы и не подумать о глазах. И руки у неё красивые, с длинными тонкими пальцами. 

А может эта молодая женщина права? Отменить посольство - значит признать свою несостоятельность. Да и правитель по головке не погладит, если она отменит переговоры из-за ночного визита дамы. Кто она будет после этого? Истеричка. Кто её послушает после этого? Правильно, никто. И ещё прав будет. 

Остаться. Определённо остаться, и даже согласиться на уроки с этой… В общем, с Линдой. Запоминать имя - много ей чести. А вот научиться управлять своей магией - это Маша ещё не пробовала. Интересно, сможет ли она открывать порталы так же свободно, как нынче это проделывала Хранительница? Или для этого нужна долгая практика. Маша устроилась свободнее в кресле, и сама не заметила, как погрузилась в тонкий свет сновидений.

Она видела себя на морском берегу. Не так, она находилась на мысу, и любовалась на закат. Золотой свет обливал прибрежные белые скалы, суровая зелень обрамляла синий бархат небес с белыми облаками и чайками. Крупные камни грудами выступали из светлого песка. Зелёные волны с остервенением лизали прозрачными языками берег, оставляя пушистую пену на камнях. А Маша почему-то знала, что за спиной стояли Юрдик и Линда. Сердце сжимала тоска, точно свершилось нечто непоправимое, и оно мешало нормально дышать, чувствовать, быть собой. 

Сзади копились тёмные яростные тучи и клочьями надвигался туман. Тёмные щупальца показались из воды. И вдруг перед нею замерцало зеркало портала. Маша не хотела, чтобы он открывался, ведь там ждало что-то очень плохое и злое!

Но вот зеркало пошло рябью,  и из него… Нет, из него не вылез рогатый монстр, а вышел правитель Феникс, всё такой же прекрасный и сияющий, точно новый пятак. Он коснулся машиной руки, и она тотчас расцвела довольной улыбкой.

И хотя чувство непоправимой утраты и далее кололо в груди еловой лапой, но знакомое лицо, прекрасная улыбка и знакомое тепло руки смиряли её, давали поддержку. 

- Дорогая, забудь их, они сделали свой выбор. Идём со мной. Мы будем вместе править миром!

И Маша шагнула с ним в портал. Яркий свет ослепил её. Она открыла глаза. Занавеси висели по сторонам от окна, не закрывая путь свету. Яркое солнце разбросало свои лучи всюду, а вода канала отбивала их и туда, куда свет не добрался бы сам. Волны света пробегали по комнате, и вдруг показалось, что она плывёт, покачиваясь на кристально-чистой золотистой воде. Но Маша ощущала себя неуютно. Точно что-то важное потеряла, но не знала ни что, ни где, ни как.

Той ночью не одна Маша не спала. В таверне в стороне от канала и главной площади расположились с кружками местного эля дан Мертаун и трое его спутников. Они уже порядком сомлели, но всё ещё бодрились и продолжали разговор.

- Меня всё устроило бы, но женская составляющая нам мешает определённо. Откровенно? Я боялся, что Юр откажется от борьбы и выберет юбку. Но пронесло, девка эта тёмная, похоже, только за борьбу. 

- Я с самого начала не сомневался, Джой. Он стал борцом, теперь его с пути не свернуть! Марга, ещё эля! - Келой Мертаун уже немного не владел языком, но ему ещё казалось, что он весьма бодр и деловит. - И успокойся, хранительницы замка Бертеи не покидают острова надолго. Так что не очень понимаю, чем тебе мешает Велинда?

- Как чем? Этим самым. Представь себе, если у них всё сложится? Она не смеет покидать острова, особенно если у неё ребёнок будет, то всё. И тогда Юр останется в Венморе. Он настолько голову потерял, что с него станется отказаться от короны и остаться тут.

- Неееет, тут он нам совершенно ни к чему. - Келой словно отгонял невидимую муху от лица. - Совет Равных весьма фунци… фици.. офциональная власть, заччем нам прынц?

Кружка красноватого, ароматного и терпкого эля в этот момент приземлилась на столик в аккурат перед носом Мертауна. Глаза его просветлели, а руки сами потянулись к толстому запотевшему стеклу.

- Так о чём я тебе толкую. Или он останется как муж хранительницы -  это нам вообще никак не годится. Или он попытается объединить Дангобер, Тиссолинию и Венмор, перенеся к вам столицу. Это ж ни нашим, ни вашим не нужно. Так что хранительница нам ни с какой руки не годится. 

- Тогда по ррукам? Ищщем повод… ик… как от неё избавиться? А белая вошь, ну, пока не лезет, пусть будет, что ли! Хотя она - подсстилка этого, как там бишь его, Ффениксса! И её бы... - и Мертаун протянул свою жилистую загорелую руку. Крепкие руки воинов пожали её в ответ. После чего благородный дан просто отрубился прямо на столике этой забегаловки. 

А мужчины поднялись с грубо отёсанных скамей и, пошатываясь, точно дубы под ветром, выбрались за дверь. Там ждала их промозглая сырость очень раннего утра.