Принц с плоской Земли

Глава 4

— Ох уж эта городская суета, особенно, если город столица, — посетовал с улыбкой шут, обращаясь к тощему седому старику, сидевшему на камне возле крохотной хижины из тростника обмазанного глиной. Старик оторвался от вечернего созерцания столицы, раскинувшейся у подножия горы, на склоне которой он пятнадцать лет назад построил хижину. Он посмотрел на гостя, стоявшего у раскидистого дерева, словно на ифрита, который пришел по его душу. Черная одежда, темные усы и волосы, вкрадчивый голос, натянутая улыбка — идеал темного духа, что испытывает праведников.
    — Суета меня волнует меньше всего. Я прожил долгую жизнь и с каждым новым годом все больше хочется покоя, — ответил старец. — Я кажется узнаю тебя. Однажды я видел на рынке, как ты дерзил королю. Ты либо редкий храбрец, либо сумасшедший.
    — Я придворный шут, — представился незнакомец и с поклоном сделал перед собой широкий жест рукой.
    — Почему на тебе нет яркой одежды и бубенчиков? — удивился старик.
    — Король переодевает вельмож в тряпье шута в знак наказания. Я же шут по призванию, а не по чьей-то воле, — гордо ответил гость. — Все эти шутишки, к которым ты меня по недоразумению причислил, бегают по ковришкам. А же шут с большой буквы! С собственными покоями во дворце и большим дорогущим ковром!
— И что великий ковровый шут забыл в моем скромном убежище от чужих глаз? — спросил с усмешкой хозяин хижины.
— Приятно поговорить с умным человеком, я сразу понял, что мы найдем общий язык, — довольно сказал гость.
— Пожалуйста, не трать времени на лесть, — попросил старик, — что конкретно привело тебя сюда?
— Я слышал тут намедни, что принца хотят отправить в мир иной посредством страшной смеси, — понизив голос сообщил шут.
— Да, я знаю то пророчество и еще множество других. Но говорить конкретно об этом запрещено указом короля.
— Понимаю старик. Ты думаешь, это одно из тех пророчеств, что изрекает в псевдо экстазе знатный сброд перед лицом короны? Ну а корона? Что корона? Новые запреты на все, что можно, включая пророчества.
— Какие дерзкие слова, куда ты лихо вплел корону! — воскликнул старец. — Звучат оскорбительно, но и придраться вроде не к чему. Ты случаем не анархист? Или хочешь удивить меня наглым остроумием? Полно, юноша. Одна моя нога уже почти в могиле. К чему это хвастовство о дорогом ковре в дворцовых покоях и разговоры вокруг да около? Говори прямо, что ты хочешь? Ведь ты пришел сюда не сотрясать прекрасный горный воздух?
— Я хочу сказать, что ты должен помочь пророчеству сбыться! Ты избран свыше! — пафосно воскликнул шут, — большинство никчемных смертных мечтают оказаться на твоем месте!
— Звучит слишком высокопарно для такого простого человека, как я, — покачал головой старик, — но ты меня не слышишь. Я уже думаю о последнем пути, а ты говоришь о принце, яде и спасении. Какой прок от старика? Неужели ты сам не можешь спасти невинного юношу?
— Пятнадцать лет назад ты был известный мастер, способный за сто метров сбить стрелой в полете муху, — вкрадчиво сказал шут, — но последняя твоя стрела…
— Хватит! Замолчи! — старик вскочил, сжав до бела кулаки. — Ты не человек, а злой ифрит! Никто не знает о моей судьбе. Я потерялся, растворился в мире. Тебе меня не провести!
Старик перевел дыхание, с трудом отвел гневный взгляд от шута и снова сел на любимый камень.
— Ну так я продолжу, — мягким голосом продолжил шут. — Не зря же я поднимался в эту гору. Я знаю, как можно спасти принца. Ты волен как угодно распорядиться этим знанием. Просто выслушай, чтобы мне было легче забыть о той последней стреле.
Старик начинал уставать от назойливого гостя и вместо ответа неодобрительно покачал головой.
— Итак, — начал шут, — завтра день рождения принца и король пригласил в тронный зал всех желающих развлечь наследника. Ох уж эти короли, со своими причудами. То монеты обесценят, то новый налог введут, то пророчество запретят… Но сейчас не об этом. Все, что тебе нужно, это войти в полдень в тронный зал и предложить королю показать мастерство стрельбы из лука.
— Неужели стрельба из лука заинтересует королевских особ больше, чем жонглеры и фокусники? — удивился старец.
— Чтобы заинтересовать короля, — ответил шут, — скажи, чтобы принесли лук Сингура, из которого ты выстрелишь, чтобы показать свое мастерство.
— Лук Сингура, — прошептал старик, — в пророчестве ведь именно он остановит яд.
— Верно, — кивнул шут. — Я же говорю, ты избран!
— Ты веришь в то, что говоришь? Или дорогой ковер помутил твой разум? — усмехнулся старик, — посмотри на мои руки, — он вытянул их в сторону шута, — они дрожат! Да и сам я качаюсь при ходьбе от ветра. Мне не хватит силы, чтобы сдвинуть с места камень, на котором я сижу. Что говорить об огромном легендарном луке?
— Не беспокойся об этом, — ободрил гость, — просто попроси принести лук, а пока несут, предложи сварить шорбу.
— Ты знаешь и о том, что я большой любитель шорбы? От тебя хоть что-то скрыто?
— Только то, что не касается завтрашнего дня и пророчества.
Старик опустил руки, немного наклонил голову в бок, прищурился и внимательно посмотрел на шута.
— Я думаю, шут, ты знаешь о пророчестве намного меньше, чем хочешь показать. Твоя гордыня подбирает те слова, что выставят напоказ твою мнимую мудрость. Тебе нужно умерить гордыню, иначе на голове вырастит корона, которая тебя раздавит.
— Ох старик, — усмехнулся гость, — если бы на твоем месте была придворная дама, то я бы развернулся словом по ушам. Но рисоваться перед стариком, извини, не мой уровень. Неужели это сложно? Приди в полдень во дворец, попроси этот треклятый лук, пока несут, свари шорбу. Все! Больше ничего не надо. Если не придешь, кровь принца, а точнее яд в его жилах, будет на твоих руках. Мне-то что? Я передал все, что нужно.
— Типа очистил совесть? — уточнил старик.
— Совесть — непозволительная роскошь для такого человека, как я, — возразил незваный гость, драматично закатив глаза. — Ну что же, слова для исполнения пророчества переданы, моя совесть, если тебе будет угодно, теперь чиста, осталось получить награду. И да, если тебе нужно выговориться о твоей последней стреле, я готов выслушать, чтобы помочь залечить душевные раны.
Старик снова вскочил с камня в приступе гнева.
— Я все понял, — ретировался шут, — вижу тебе моя помощь не нужна. До встречи завтра во дворце, — закончил гость с широкой улыбкой. Затем он сделал что-то вроде обратного реверанса и быстро удалился вниз по тропе в сторону города.