Принц Трех Морей

4-1

Дознаватель грубо впихнул меня в затхлую камеру и повернул ключ, так ничего и не сказав. По его глазам я прочла, что мне тут еще долго сидеть. Вот, тебе и сбежала. И почему со мной так? Чем я заслужила такое?

Город уже давно заснул. Первые капли дождя забарабанили по крыше, насыщая сухой воздух запахом влаги и свежести. Среди всей какофонии звуков до меня четко долетал храп хранителя порядка. И как только совести хватает?

Неожиданно раздался хлопок. Надзиратель подскочил, роняя на пол свою фуражку, я же тихонько прижалась к прутьям, чтобы разглядеть ночного визитера.

Мужчина стоял спиной. По широким плечам струились черным шелком волосы и ниспадали до поясницы. На крепких ногах дорогие сапоги из черной кожи. Этот человек явно богат. Вон, как побледнел дознаватель, стоило разглядеть гостя.

Слов вошедшего я не разобрала, слишком тихо он говорил. Зато дознаватель все прекрасно слышал, еще немного и упадет навзничь.

— Простите, лорд… я… я не знал! — начал оправдываться мой тюремщик, оседая на стул. — Она ничего не сказала… Если бы я знал…

— Освободите ее. Немедля!

От этого яростного и властного тона, даже я вся сжалась.

Дознаватель подскочил со стула и ринулся в мою сторону. Ключ попал в замок только с третьей попытки. Он был так напуган, что его толстые пальцы жили отдельной жизнью, выдавая сильный страх перед этим господином.

Как только дверь отворилась, и я вышла из камеры, ночной визитер обернулся.

Я схватилась за прутья, иначе бы упала.

— Вы?

— А ты ждала кого-то другого?

— Но вы же…

— Помолчи женщина, — сквозь зубы проскрежетал он. — Иди в повозку. И не приведи боги, если ты ослушаешься меня!

Я подпрыгнула на месте, и поспешила удалиться. Но уже в дверях, обернулась.

— Простите меня, лорд, — хрипел дознаватель, хватая ртом воздух и пытаясь освободиться от когтистых пальцев на своем горле.

— Как посмел ты, жалкий человечешка, проигнорировать слова моей невесты. Она же говорила чьей гостьей является.

На искаженном от гнева лице проступили синие вены. На его бледной, почти фарфоровой коже, они расползались как змеи. Я закричала.

— Вы убьете его! Остановитесь!

И бросилась на помощь к дознавателю, ибо знала, чем может все закончится. Воспоминания как по заказу подкинули образ умирающего пирата с вырванным сердцем.

Я повисла на сильной руке, пытаясь угомонить мужчину. Но это было тоже самое, что идти на бешенного зверя голыми руками. Глаза дознавателя стали прикрываться, и тогда мне пришлось совершить безумство. Встать на цыпочки, обхватить ладонями слегка колючее лицо и припасть губами к его губам.

Да, мой план сработал. Мужчина опешил, замер. Я почувствовала, как напряглось его тело, и дознаватель тотчас улетел на пол, хватаясь за горло и жадно глотая воздух, как выброшенная на берег рыба.

Я боялась, что он и меня придушит. Но в следующее мгновение, сильные руки легли мне на талию и буквально впечатали в стальное тело мужчины, а губы настойчиво требовали продолжения. В этом поцелуе не было нежности. Он лишь брал силой, подавлял, подчинял, и в какой-то момент, к своему стыду, я откликнулась, распаляя еще сильнее зародившийся в моем животе странный огонь желания.

Не знаю как не залепила ему пощечину, когда мужчина, наконец, оторвался от моих губ, давая возможность вдохнуть. Видимо, я совсем тронулась умом. На миг показалось, что эта передышка ему даже нужнее, чем мне.

— В повозку! — прошептал он и я, подобно метеору, выбежала прочь.

Холодные капли хлестали лицо, остужая мои раскалившуюся небывалом жаром кожу и приводя в чувство. Мне было ужасно стыдно. Стыдно от того, что не желала, чтобы мужчина останавливался. Похоже я, действительно, сошла с ума.

«Соберись, Эмилия Эванс! — приказала себе и, приняв руку молодого слуги, ворвалась в повозку, прижимая руку к бешено вздымающейся груди.

*********

Мужчина смотрел, как убитая горем королева рыдает на плече у отца. Пальцы против воли сжались в кулак. Он сделал все, что смог. Но теперь не знал, как подбодрить собственную мать. Слова застряли в горле, а злость лишь усиливалась. На себя… Что не смог образумить сестру.

— Арвен, сынок, — всхлипывая, обратилась к нему королева, а у него сердце сжалось от того, какая печаль и боль застыли в прекрасных глазах матери. — Может есть способ…

— Она сама избрала свою судьбу, — ему пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы голос не дрогнул. — И больше не является частью нашей семьи. Ты же знаешь законы. Никто не смеет их нарушать.

В поблекших глазах отца он нашел поддержку. У королей не должно быть чувств. Только холодный рассудок. В противном случае, из-за этих самых чувств, слабости, король быстро превращается в марионетку, которую быстро ломают и выбрасывают в кучу мусора.

— Благодари, богов, что я не убил ее, — отчеканил принц и поймал растерянный взгляд королевы. Пришлось поднять волосы.

Король пришел в ярость, а королева потеряла сознание.

— Теперь ты понимаешь, отец. Я сделал все, что было в моих силах.

Вишневые глаза морского правителя налились лютой ненавистью, на скулах заходили желваки.

— Имя! Назови его имя!

Принц знал для каких целей прозвучал этот вопрос, а потому с охотой ответил:

— Ториан Норфур.

— Проклятый капитан?

— Да, отец.

Глаза короля расфокусировались, бегали из стороны в сторону, в поисках решения. Все знали, что проклятый капитан бессмертен. И за свое бессмертие он заплатил достаточно высокую цену. Так просто его не убить.