Принц в розовом пальто

Глава 7

Так странно, что мелкий моросящий ноябрьский дождик сегодня совершенно не вызывает приступов тоски и уныния. Ну дождь, ну низкое небо, ну ветер. Но ведь это и естественно для ноября в наших краях. Зато на газонах вовсю зеленеет трава, а дороги не скользкие, как в это время где-нибудь в средней полосе или, тем более, в Заполярье. И все равно пахнет морем, а на клумбах, даже городских, полным-полно ярких цветов. И зачем тосковать, если осталось совсем немного до тех дней, когда витрины и площади начнут украшать новогодними елками, а предпраздничная суета и атмосфера приближающегося любимого праздника закрутят в своем вихре приятных хлопот.

Вот мне интересно, а ветеринарную клинику сотрудники как-то украшают перед праздниками? А отмечают своим коллективом… ну, не знаю, в каком-нибудь кафе или у кого-то дома? Или, может, просто собираются в той маленькой комнате, где у них стоит кофемашина. А в новогоднюю ночь тоже кто-то дежурит? Может, из тех, у кого нет семьи или не с кем встретить Новый год?

– Ау, Лизок, ты с нами? – строго вопрошает Анфиса, глядя на меня из-под приспущенных на переносице стильных очочков. – Я задала тебе вопрос, изволь ответить, как будто ты на экзамене.

Я спохватываюсь, вынырнув из своих мыслей, приобретших странное направление, примерно складываю на коленях руки и сосредотачиваюсь на ответе.

– Итак, мышечные ткани – это группа возбудимых тканей, различных по происхождению и строению, но имеющих сходную функцию – способность к выраженным сокращениям. Общими функциями мышечных тканей являются: сократительная, защитная, формообразующая, терморегуляция, трофическая.

– Молодец, все верно.

Анфиса кивает, роясь в холодильнике, и достает из него высокую банку темного стекла. Открывает ее, берет медицинский шпатель и требовательно протягивает ко мне руку:

–  Дай мне свое запястье, хочу проверить твою реакцию на одну чудесную масочку. Ага, вот так. Аккуратно, не сотри. Чуть-чуть будет печь, кожа сперва покраснеет и этот цвет сохранится около двух часов. А вот завтра посмотрим. Если местного раздражения не будет, то сделаю тебе перед Новым годом несколько процедур, чтобы подпитать и освежить кожу лица. Ага. Что там у нас дальше? Так, это было, это было… э-э-э… – она подглядывает в список вопросов и продолжает, – Вот! А выдай мне… классификацию мышечных тканей. Принц, фу! Не мешай Лизе. Она готовится к зачету.

Да. Готовлюсь. И все, ну, почти все это – благодаря Гавриловне.

Эта женщина стоит в моей жизни особняком. И я не зря сказала Юле, что Анфиса моя подруга. Самая настоящая. Только намного старше, мудрее и опытнее. Но подруга.

Она никогда не позволяет себе нравоучений или проповедей в стиле “вот в наше время”, которыми нет-нет, да и грешат мои дядя с тетей. Тем более не накидывается с безосновательными упреками, как мать с отчимом, которых я вижу в лучшем случае дважды в год и даже рада этому. Она лишь улыбается, наливает мне свежесваренный ею в медной джезве кофе, придвигает вазочку с шоколадными конфетами ручной работы и потчует байками из своей жизни.

И байки эти, смешные о ее собаках, из которых Принц уже третий, страшные о военном детстве или удивительные о ее бывших клиентах, которым она буквально спасала не только лица, но и судьбы, стали для меня своего рода короткими поучениями, как надо или не стоит поступать в той или иной ситуации.

– И вот знаешь, смотрит на меня этот генерал – боевой, заслуженный, прошедший войну, и говорит: “Не попадешь в вену с первого раза – в этой палате больше ноги твоей не будет!” А я перед ним, ну что тот Принц против дога, но гонору-то ого-го сколько. И я ему отвечаю: “А спорим попаду? Тогда вы и остальным скажете, чтобы перестали носы свои генеральские от Анфисы Гавриловны воротить”. И представляешь, я ведь эти вены глазами иногда даже не видела, так глубоко они прятались, а все равно попадала. Рука у меня такая легкая. Была. Не то что сейчас. Эх.

Госпожа Светлозерская родилась за три года до начала войны. И детство у нее было не сахар, и оккупацию она пережила, еле выкарабкавшись после тифа, и родителей потеряла тогда-же, в те страшные годы. Воспитывала ее бабушка, как могла. Экономили на всем: на дровах, на одежде, которую и одеждой-то не назовешь – так, шитое-перешитое, ношеное-переношенное всей улицей, и, конечно же, на еде.

– Бывало, крапивы бабуля нарвет, меня за диким чесноком на пустырь или, если повезет, таким же диким щавелем пошлет, горстку муки, чтобы загустить, заболтает, то и ели. А уже если соседка яйцо свежее даст, чтобы болтушку туда запустить, так вообще праздник был. И ничего, выжили.

Работать Анфиса пошла в четырнадцать лет – санитаркой в больницу. Стыдно ей было сидеть на шее у бабули, что и так выбивалась из последних сил, чтобы прокормиться. А так, глядишь, перепадало из больничных харчей, да и одно-единственное платье, пошитое из трофейного куска ткани, не надо было марать, надела халат санитарки, считай, его и носила каждый день да на ночных сменах.

Медперсонала не хватало, вот и просили девчонку помочь по мелочи. Тут-то и выяснилось, что у нее “легкая рука”. А там она сама подала документы в медучилище, но работу не бросала. Днем училась, вечером бежала на ночную смену, со смены снова на учебы. Через день только домой прибегала переночевать, переодеться да бабуле помочь.

– Клавдия Трифоновна моя, когда я перевезла ее сюда уже в семидесятых годах, ох как скучала по своему старому домику. Говорила мне: “Фиса, ну что ж я как пенек цельными днями в квартире-то сижу. Ни вскопать нечего, ни посадить. Так и помру тут в твоих хоромах от безделья.” И вот тогда я завела свою первую собачку. Тафочку. И заставила Клаву гулять с ней два раза в день. Сама-то я на работе день через день. А ей развлечение какое-никакое. Но ты не отвлекайся сильно. Давай дальше. Ну-ка расскажи мне основные места локализации гладкой мышечной ткани.

Моя Анфиса, родись она на полвека позже, наверняка с ее характером уже была бы владелицей целой сети спа-салонов. Имея лишь среднее профессиональное образование, она сделала себя самым востребованным косметологов в городе, очередь к которой надо было занимать за неделю до визита. Она собирала редкие рецепты масок и кремов, всегда проверяя их сперва на себе, находила связи, чтобы пройти обучение в косметологических клиниках Москвы и Ленинграда в те времена, когда этих клиник и было-то раз-два да обчелся. По блату закупала редкие ингредиенты и никогда не заменяла их на более дешевые аналоги. Могла вложить всю свою немалую по тем понятиям зарплату на покупку нового медицинского аппарата, необходимого для косметологических процедур. И люди шли к ней неиссякаемым потоком.