Принцесса Амариэ: Чудовище в моем сердце.

Глава 1. Старый/Новый дом.

В зеркале на меня смотрела миниатюрная светловолосая девушка с широко распахнутыми от ужаса глазами. Белоснежное платье облегало тело, словно вторая кожа, бесстыдно подчеркивая грудь и округлые бёдра.
Белоснежное — цвет невинности, что вскоре будет осквернён. Уши невольно дрогнули.

Я никак не могла взять себя в руки. Страх клешнями сковывал сердце, и когда дверь в комнату распахнулась, он вырвался наружу. Я рухнула на колени и зарыдала в отчаянии:
— Нет! Не надо! Умоляю, только не это! Пощадите!

Но тем, кто пришёл за мной, было всё равно. Они просто исполняли приказ короля. Подошли, схватили меня — беспомощную, жалкую — и потащили прочь из комнаты.

Я вопила, вырывалась, но понимала: всё бесполезно. Судьба была решена в тот день, когда отец одобрил мой брак с чудовищем. В коридоре стоял Люциус, личный советник отца.

— Дорогая моя, зачем так побиваться? — произнёс он почти будничным тоном, обрывая последние нити моей надежды. — У вас было две недели, чтобы примириться с этим браком. Подумайте, вы ведь спасаете своё королевство.

— К демонам королевство! Я хочу жить! — вырвалось у меня.

Отчаянье душило меня сильнее страха. Я не сомневалась — в этом браке мне не выжить. Никто не способен долго прожить, будучи отданным на растерзание чудовищу.

Люциус покачал головой, доставая из кармана небольшой флакон с какой-то мерзостью, мерцающей в полумраке голубизной.

— Вы решили отправить меня?

— Упаси Богов Сильфии, — старый эльф даже оскорбился моему предположению. — Алхимия, дитя!

Я отказывалась пить. Как же тогда я смогу сопротивляться? Но горькую микстуру влили насильно. Уже через минуту в коленях появилась тяжесть, а разум окутал туман.

— Поторопитесь. Сонное марево скоро развеется, — скомандовал советник.

Теперь я шла, едва переставляя ноги.

У подъездной аллеи меня ждала целая делегация из десятка огромных зелёных чудищ, восседавших на грузных лошадях. Все, как на подбор, — высокие, широкоплечие, с суровыми, звериными мордами. Кому скажи, что это свадебное сопровождение невесты — подняли бы на смех!
Скорее уж сопровождение к месту казни.

Я невольно поморщилась, глядя на их клыки, и быстро отвела взгляд. Зелье притупляло чувства, но страх всё равно подкашивал ноги. Свободы мне больше не ведать, а оставшаяся жизнь обещала стать короткой.

Тот, кто возглавлял делегацию, окинул меня оценивающим взглядом и что-то гаркнул на своём орском. Наверное, обращался ко мне, но я не поняла, ибо не владела этим мерзким языком. В отличие от сестры, я с детства предпочитала изучать предметы, достойные истинной леди: танцы, игру на музыкальных инструментах...

Теперь же я горько пожалела, что прогуливала уроки иностранных языков. Я невольно сжалась под тяжестью его взгляда, а эльфийская стража поблизости схватилась за оружие — столь грозным казался этот монстр.

Орк раздражённо выдохнул и, не удосужившись смягчить тон, рявкнул:
— Нашего языка, значит, не знаешь? Полезай в внутрь, и поехали!

Только теперь я заметила стоявшую неподалёку повозку, доверху нагруженную сундуками с моими вещами. Наверное, мне следовало оскорбиться тем, что со мной обращаются как с мешком картошки. Но я лишь тихо выдохнула и с помощью слуг взобралась внутрь.

Когда процессия медленно тронулась, я старалась не смотреть в сторону орков. Мой взгляд в последний раз пробежался по ухоженным садам, что так любил отец (то тут, то там торчали из земли листья моркови и сельдерея), по стенам родового замка, где я прожила в радости все свои семнадцать лет.

В одном из окон я заприметила силуэт отца.

Он даже не вышел попрощаться, — горько осознала я.

Саяналин, как старшая, обязывалась первой выйти замуж. Это она должна была сейчас трястись в этой повозке, не я. Но она сбежала, почувствовав неладное, и отец без колебаний предложил вождю этих зелёных чудовищ меня!

Испытывал ли он вину? Или ему и вправду была безразлична моя участь?

Увы, я никогда этого не узнаю. А когда действие зелья закончится, мне предстоит ещё и ощутить всю горечь предательства. Повторно. Пока же я сидела в повозке безвольно и бездумно, и вскоре сон сомкнул мои веки.

*****

Мы были уже далеко за пределами эльфийских земель. Вокруг тянулись леса из стройных тополей и мрачных, сурово величественных сосен, когда яростный, звериный вой разорвал тишину и вырвал меня из забытья.

Наша повозка, неудачно съехав с дороги, опасно накренилась. Меня бросило в сторону; тяжёлый сундук грохнулся сверху, вышибая из лёгких воздух. На мгновение мир сузился до тонкой полоски света, боли в рёбрах и глухого удара где-то рядом.

Я отчётливо услышала нарастающий шум: вопли и лязг металла. Его ни с чем нельзя было спутать — снаружи разворачивалось сражение!

Мой излюбленный спутник — страх — поглотил меня.

Царапая ладони о холодные железные углы, мне кое-как удалось столкнуть с себя сундук и, пошатываясь, сползти на землю.

Всюду, куда падал взгляд, сражались орки. В своих боевых ипостасях эти и без того неприятные существа выглядели теперь поистине омерзительно. В их огромных лапищах сверкали мечи и топоры, но многие и не утруждали себя оружием — они бросались друг на друга с голыми кулаками, ревели так, что кровь стыла в жилах. По тому, как ледяной ужас вновь сомкнул мне горло, я поняла: действие зелья окончательно рассеялось.

Прижавшись к земле, я начала шептать молитвы всем богам, чьи имена только могла вспомнить, — с отчаянной надеждой, что хоть кто-то услышит и позволит мне остаться в живых. Слёзы текли сами собой — горячие, бессмысленные, как и мои попытки унять дрожь. Я почти беззвучно всхлипывала, уповая лишь на то, что шум битвы заглушит мои судорожные вздохи.

Грохот схватки стал стихать, растворяясь в воздухе, пока ему на смену не пришла звенящая, тревожная тишина. И в ней особенно отчётливо звучали теперь тяжёлые, размеренные шаги, приближавшиеся прямо ко мне.