Принцесса Арлия и Древняя Традиция

Пленница

Из семи певчих птиц, которым принцесса Арлия в порыве негодования даровала свободу, пять так и не воспользовались случаем. Клетка была восстановлена, но дверцу больше не закрывали. Кажется, обе стороны были довольны новой формой договора о соседстве.

Сегодня перед окном стояла высокая подставка для книг и на ней были развернуты выписки из библиотеки, которые ещё не получили современного толкования. Проникновение в смысл этих иногда коротких, а когда и довольно затянутых историй, описаний, было занятием или развлечением в различных слоях. Предки пользовались в своих повествованиях несметным количеством образных сравнений, метафор. При правильном понимании описываемые персонажи оживали в сознании до почти осязаемого образа. Но язык ещё не был совершенен, а поэтому в любом месте предложения, или рядом с именем, или вместо него могли стоять слова «кривое (треснувшее) колесо», что в конечном итоге означало колченогость, хромоту. Часть тела могла иметь сравнение с частью плуга, а тогда простой хлебороб мог быть более полезен для понимания, чем три историка. На краю подставки постукивал когтями Фархад, переминаясь с ноги на ногу, вздрагивая при особенно звучном слове или замирая с наклонённой набок головой, когда чтение становилось ровным, как ручей слов. За окном простиралась светлая даль, занавешенная где-то на горизонте облачными горами, которые трудно было отличить от настоящих. Чтение иногда ненадолго прерывалось и Арлия рассматривала облака, словно за этой завесой скрывались прошедшие времена, в которые она стремилась мысленно проникнуть.

Попугай вспорхнул в свой угол, Арлия обернулась и сдержанно склонила голову, приветствуя отца.

- Светлого дня! Твоё увлечение так радует, но вчерашняя беседа может изменить твои взгляды на завтра.

- Какие именно взгляды?

- Да даже на занятия нашей историей, как бы мы ни ценили всё, что с ней связано и не поощряли это.

- Снова разговор о замужестве?

- Я бы относился к этому с меньшей заботой, но ты знаешь, что это не зависит только от моего мнения. Твоим секретником будет Редвордс младший и, надеюсь, некоторое время разлуки с этим видом из окна не сильно тебя расстроит. Вид из башни не хуже, если не лучше.

- Пусть так. Может быть, я и приму другую точку зрения, но не могу измениться сама.

Эдрин не нашел, как продолжить эту тему, гадая какое из поколений наградило его дочь таким, местами странным, твёрдым и, в то же время, поэтичным характером. Союз металла и горного хрусталя, воды и молнии.
- Свита старейшин проводит тебя на остров завтра на закате. Я не хочу, чтобы ты менялась вопреки своим желаниям, но прости нас, что поиск компромисса требует этого. Я сам много раз при принятии решений, как и наши предки, держал руку на Кодексе. Мы не скованы догмами намертво, но во все времена было лучше, когда будущее не творилось наугад или эмоциями, навеянными эгоизмом.

- Да, отец. Не мучай себя ядом вины. Я возьму с собой Фархада. Я возьму с собой свои мысли и чувства. С чем-то из этого я вернусь назад.
Эдрин почувствовал, что взгляд его мутится. Он обнял дочь и затем вышел.
Один день… Что может быть короче? Не много ответов на это.

С раннего утра смотритель башен, старейшина ордена и помощники из числа дворцовой прислуги, столь малочисленной, что обычно даже невидимой, осматривали верхнюю камеру Башни Идущих Часов. Впервые за известные времена здесь должна была поселиться столь необычная особа.

Полукруглая комната имела одно окно на запад, крепкие стены из грубого камня и потолок из мореного дуба. Деревянные ставни со щелями, целую вечность открытые вовнутрь, скрывали мох на стене, уже прораставший местами отдельными травинками меж досок. Этот маленький вертикальный мир кишел паучками и их смелыми соседями, чьи жесткие надкрылья позволяли им порой даже прокладывать свои пути сквозь паутину и не оборачиваться на разъярённых её владельцев. На полу виднелись следы разводившегося когда-то огня. В одном углу, направо от входа, недавно что-то заметали метлой из грубых прутьев. Налево у стены было подобие каменного ложа, прикрытого деревом и куском мохнатой, всклокоченной шкуры, признать в которой какое-то определённое животное было затруднительно. Для бурого медведя она была, мягко говоря, несколько светла, а для белого слишком лохмата.

- Не стоит волноваться. - упредил смотритель, перехватив уже готовое сорваться с уст книжника возражение, недоумение или вопрос. - Сурово только на первый взгляд, а вообще сносно во всех отношениях. Я и сам… А не хотите на пробу переночевать, чтобы уже иметь полное представление?

- Благодарю. - буркнул проверяющий и покрутил носом в разные стороны, оценивая то ли запахи, то ли влажность.

Ароматы помещения, от кострища до шкуры, за долгое время выветрились и ослабли, а больше придраться было особо не к чему.

Как можно было догадаться, по крайней мере именно этот представитель Ордена лично посещал эту башню впервые, если не весь остров.
- Еда?
- Травяной суп, мёд, сушеные фрукты, вода.

Обернувшись на говорившего, инспектор увидел, что тот указывал рукой на нишу в стене с глиняной миской и деревянными приборами, то есть первобытной вилкой и примитивной черпалкой.

- Доставьте хотя бы серебряный прибор, если есть желание избежать каких-нибудь… э.. волшебных неожиданностей.

- Ну, это можно.

- Найдётся у вас тут пять-шесть крепких, свободных помощников?

- Два-три, не более.
- Пригласите ещё двоих-троих. Ручаюсь, совет обоснованный.

И поиграв в руках цепочкой с мутным опалом, надвинув капюшон поглубже, магический гость башни поспешил покинуть островок. Послеполуденное солнце грело западную сторону острова и заключенные, если бы таковые содержались в это время в Башне Идущих Часов и Башне Отчаяния, смогли бы увидеть окончание дня. Одним из оттенков их участи было видеть только закаты. Но шесть башен, как шесть титанических дымоходов, торчащих из подземной кузницы, пустовали уже очень долгое время. Ныне живущие поколения смотрителей уже плохо помнили своих последних постояльцев, как и хлопоты, связанные с их содержанием.