Принцесса Арлия и Древняя Традиция

Подземелье

Незадолго до этого, а точнее перед тем, как принцессе было сообщено, что в соответствии с традицией её предстоит посещение острова и старого замка, после чего все с нетерпением будут ожидать её решения, в подземелье правого крыла, в хранилище книг и редкостей, перед колодцем стояли три фигуры. Король Эдрин II, советник Хитриус и брат смотрителя башен. На кленовой скамье у колодца лежал развёрнутый Кодекс, три глиняные кувшина и большие песочные часы.

- Всё готово, Ваше Величество.

- Вы рассказали господину Эдвардсу всё, что на него возложено?

- Благодарю вас, и вас. - ответил Эдвардс с учтивым поклоном. - Мне выпала редкая честь, и хотя мне не суждено и невозможно будет оставить в своей памяти воспоминания об этом магическом таинстве, я надеюсь, что его результат послужит на благо и превзойдёт по своей ценности факт моего скромного участия в нём.

На этот раз король и советник склонились в ответ на произнесённые слова.

- Благородство мысли и дела, а не рождение и ранг пишут на страницах нашей истории имена её участников. - так же негромко, но торжественно произнёс король. - Мне пора покинуть вас. Ещё раз благодарю и вас, Хитриус. Как видите, ваши заслуги в Ордене в прошлом не вызвали возражений и церемония… то есть это таинство доверено вам.

И король вышел. В подземелье остались двое.

- Это не займёт много времени. Забвение, бездна и доля дракона — сказал Хитриус, касаясь по очереди краёв сосудов на скамье у колодца. - Вот ложе, и прежде чем догорит эта высокая свеча, вы вновь будете свободны.
- Да продолжатся наши добрые дни!

Хитриус взял с полки чашу, налил в неё несколько глотков из первого кувшина и поднёс её Редвардсу. Ароматы трав благоухали в ней так густо, что от одного этого кружилась голова. Редвардс принял чашу, неторопливо выпил и направился к ложу.

- Когда вы уснёте, я волью вам глоток напитка из второго сосуда. Да продолжатся наши добрые дни!

Всё, что могло быть необходимого, и того, что диктовало достоинство, дань уважения традициям, было уже сказано ранее, поэтому больше слов не последовало. Редвардс спокойно лёг, закрыл глаза, погружаясь в сон, медленно прощаясь со своим дневным разумом, готовясь к встрече с древним, мудрым и непредсказуемым. Хитриус присел рядом и считал пульс на его запястье и дыхание по слабому движению ослабленного воротника. Едва пульс стал ровным и достаточно медленным, он встал, отошел к полке с кубками и взял из её глубины, от самой стены ещё один сосуд и налил в ту же чашу столько же настоя, сколько было уже выпито избранным проводником. Но вместо того, чтобы выпить его, он поставил чашу рядом со вторым кувшином и отдалился. Послышался скрип засова и теперь подземелье было заперто изнутри. Вернулся он с новой свечой, воронкой и длинной бечевкой. Остальные предметы нашлись поблизости. Каминные щипцы легли под поясницу спящего проводника, кусок бечевки был отрезан и вставлен в воронку, а воронка заняла место в клыках щипцов. Бечевка, сложенная в несколько раз, плотно закупоривала отверстие воронки и свисала вниз, не доходя до пола трёх ладоней. Затем он привязал длинную часть бечевки к полке, придвинул к полкам подставку для книг и зажег вторую свечу. Второй конец петлёй захлестнулся на шейной части рыцарских доспехов, стоящих у одной из колонн, и протянулся далее. На этом конце, перекинутом через полку у противоположной стены, повис тяжелый двуручный меч, взятый из перчаток пустых доспехов.

- Теперь всё готово. - сам себе тихо сказал советник и вернулся к кувшинам и чаше, ещё раз закрыл глаза, что-то беззвучно повторил, шевеля только губами, потом резко расслабил напряженное лицо. Складки на лбу разгладились. Он открыл глаза, взял чашу и выпил свой настой. Оставалось сделать совсем немногое. Он снял с шеи амулет с рубином, выдавил камень из оправы в кувшин номер три, взял его двумя руками, некоторое время подержал над колодцем и наконец разжал пальцы. Единственное, чего он не знал, должен ли последовать какой-то звук или отклик на это действие. Тишину подземелья нарушали только его дыхание, биение двух опьянённых напитками сердец и шум в его ушах, переходящий в эхо, нарастающее и громкое. Хитриус наполнил воронку из второго сосуда и лёг на пол так, чтобы медленно промокающие волокна бечевки оказались у его рта, и закрыл глаза. Два сознания улетали в разные стороны из подземелья и пламени двух свеч. Два беззащитных тела лежали одно подле другого. Одно тёмное отверстие зияло неизвестностью, древностью и тайной уходило вглубь. Безоружные латы пытались отсчитывать время по бликам двух свеч в полированном металле и сдержанной позолоте.

Через некоторое время советника настиг такой же сон, как и его спутника, и следом за этим влага из воронки просочилась до конца бечевки. Будь её недостаточно, то ни одна капля так и не сорвалась бы с её нижнего конца, но воронка оставалась ещё наполовину заполненной настоем и он продолжал впитываться и подгонять, утяжелять капли внизу. Наконец они начали одна за другой срываться и капать на язык. После четырнадцатой или пятнадцатой капли голова советника качнулась в сторону, но это движение уже не было следствием действия мышц. Его сон пробил дно бессознательного и устремился, наверное, туда же, куда и третий кувшин.

- Что привело тебя? Проси!

Но кто может знать, что и как там происходило на самом деле? Спустя примерно полтора часа короткая толстая свеча оплыла до бечевки. Размякший воск начал медленно пропускать эту натянутую тетиву через себя и тетива встретилась с фитилём. Ещё некоторое время тетива купалась в крохотном озере расплавленного воска, но голубое снизу и прозрачное пламя неумолимо опускалось, пока его горячий, желтый лепесток не обнаружил новую добычу и стал разрастаться в стороны по натянутой струне. Пламя стало широким, жадно высасывая воск бечевки, пока она не загорелась и со звуком выпущенной стрелы лопнула. Меч, более ничем не удерживаемый, потянул её вниз, а за ним начали крениться и доспехи. Наконец они с грохотом обрушились.