Принцесса без короны

Глава 2: Пир, инквизитор и паника в пастельных тонах

Следующие пару дней прошли в сумасшедшем водовороте, который Лия мысленно окрестила «Курсом молодой попаданки: версии для чайников».

Её «матушка», оказавшаяся королевой Иллой, организовала настоящую спецподготовку. Сменявшие друг друга служанки, фрейлины и какая-то тётка с лицом её бывшей классной руководительницы заставили её выучить:

Генеалогическое древо до десятого колена. «Герцог Альрик Рыжебородый? — мысленно хмыкала Лия. — Звучит как никнейм в плохой онлайн-игре».

Основы этикета. Кому какой поклон, как держать веер (он здесь был не для жары, а для сложной системы сигналов), как есть жареного лебедя, не испачкав всю рожу. Лия ловила себя на мысли, что проще было бы сдать на права адской тележки.

Язык. Оказалось, она говорит на местном наречии инстинктивно, но некоторые архаичные обороты и придворный жаргон вызывали у неё ступор. Она притворялась, что всё ещё страдает от «последствий падения».

И самое ужасное — платья. Их принесли целый арсенал. Тяжелые, многослойные, с шлейфами, которые, казалось, специально созданы, чтобы за них цепляться. И корсеты.

Первый опыт шнуровки стал для Лии откровением пытки. Когда служанка, встав коленкой ей на спину, со всей силы затягивала шнуровку, у Лии потемнело в глазах.
«Господи, — металась она в мыслях, — да я в спортзале со штангой так не напрягалась! Это же нарушает все законы физиологии! Как они в этом детей-то рожают? Или не рожают — вот и весь секрет высокой смертности!»
Дышать можно было только верхушками легких. Сидеть — только с идеально прямой спиной. О любом резком движении не было и речи.

«Хорошо, — философски размышляла она, глядя на свое отражение в полированном серебряном зеркале. — Теперь я официально — фарфоровая статуэтка на полке. Красиво, дорого и абсолютно бесполезно. Идеальная жена для короля-коллекционера».

Вечером накануне пира её посетил «король-отец» — Олрик Первый. Он вошёл, как входит в свой кабинет начальник крупного цеха: уверенно, с легкой усталостью и готовностью решить вопрос. Он был крупным, бородатым мужчиной с цепким взглядом.

— Дочь. Рад видеть тебя на ногах, — его голос был низким и не оставлял места для сомнений в том, кто здесь главный. — Завтрашний пир важен. Будут послы Эдгара. И… гость из Стеллиса.
Он произнес «Стеллис» — очевидно, центр той самой Инквизиции — так, будто во рту появился неприятный привкус.
— Веди себя достойно. Без твоих обычных… мечтательных вздохов в окно. Ты — принцесса Лорвина. Твоя задача — улыбаться, быть прекрасной и молчать, когда не спрашивают. Брак с Эдгаром укрепит наши восточные границы и даст нам доступ к серебряным рудникам. Ты понимаешь ответственность?

«О, понимаю, — яростно думала Лия, глядя в пол. — Понимаю, что я — разменная монета в размере «человек». Серебряные рудники, блин. У меня в телефоне игра про рудники была, так там хоть гномы веселые».

— Я понимаю, отец, — тихо сказала она вслух.

— Хорошо. Отдыхай.

Он ушел, оставив после себя запах кожи, металла и холодного расчёта.

Ночь была беспокойной. Лия ворочалась на жестковатой перине, прислушиваясь к странным ночным звукам замка: скрипу дерева, крику ночной птицы, далекому смеху стражи. Ей снились фары машины, дерево и чей-то голос, зовущий «Элиана»… А потом — вспышка зеленоватого света и чувство падения в бездну.

Она проснулась в холодном поту. Ладонь, которой она потянулась ко лбу, на миг озарилась слабым, едва заметным изумрудным свечением. Лия замерла, затаив дыхание. Свечение погасло.

«Так… — медленно подумала она. — Значит, не показалось. Магия. Во мне. Охренеть. Значит, я не просто попаданка. Я — маг-попаданка. В мире, где за магию жгут на костре. Идеальный стартап. Без шансов на успех».

Утро пира началось с трёхчасового ритуала облачения. Лию натерли душистыми маслами, волосы уложили в сложную конструкцию из кос и жемчужных нитей, лицо слегка подрумянили. Потом — битва с платьем. Сегодняшний наряд был цвета темной вишни, с золотой вышивкой в виде вьющихся лоз. Корсет затянули так, что звезды поплыли перед глазами.

«Если я сейчас чихну, — мрачно размышляла Лия, глядя на свое отражение, — мои внутренние органы выскочат, как пробка из шампанского. И будут лежать тут, такие же нарядные и бесполезные».

Когда она, наконец, вышла из своих покоев, опираясь на руку фрейлины, по длинным холодным коридорам потянулись в Большой Зал. Гул голосов, запах жареного мяса, воска и человеческих тел становился все сильнее. Сердце колотилось где-то в горле.

Её ввели в зал. Пространство, залитое светом сотен свечей, оглушило своим размахом. Длинные столы, ломящиеся от яств, десятки, сотни лиц в богатых одеждах, повернувшихся к ней. Играли где-то на галерее музыканты.

«Ну что ж, Лия-Элиана, — сказала она себе, чувствуя, как ноги стали ватными. — Поехали. Первый публичный выход. Главное — не упасть, не икнуть и не сказать что-нибудь вроде «чё как, пацаны?»»

Она прошла к высокому столу на помосте, где уже сидели король, королева и несколько важных персон. Её усадили по правую руку от отца. Рядом оказался пустой стул.

И вот началось. Бесконечные тосты, представления. Герцог такой-то, графиня такая-то. Лия кивала, стараясь сохранять на лице легкую, отстраненную улыбку, которую она отрепетировала у зеркала. Внутри же бушевал ураган.

«Боже, как они все медленно говорят! Церемониально так, с расстановкой, будто слова на вес золота. Я бы за это время уже три доклада на работе отбарабанила и успела заказать пиццу. А этот жареный павлин… на него смотреть страшно, не то что есть. Бедная птица, всю жизнь проходила в красоте и гордости, чтобы его вот так, с перьями, на стол ткнули в позе «за что?!». Неестественно и грустно».

И вот король поднял кубок.
— И особую радость нам доставляет присутствие почтенного посольства нашего дорогого соседа и будущего союзника, короля Эдгара Черногорского! Приветствуем достопочтенного лорда Вильгельма, канцлера Эдгара!