Принцесса без короны

Глава 9: Кровь, чернила и королевский брат

Утро после покушения наступило с неестественной, гробовой тишиной. Лия почти не спала, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, ожидая, что вот-вот ворвутся стражники или сам Калеб с новостями — хорошими или ужасными. Но ночь прошла без происшествий.

Когда фрейлина Мэри пришла будить её, в глазах девушки не было ничего, кроме обычной сонливости. Значит, слухи не расползлись. Калеб сдержал слово и замел следы. Эта мысль вызывала смешанные чувства: облегчение и леденящий ужас от того, на что способен этот человек в тени.

За завтраком атмосфера была наэлектризованной, но по другой причине. Король Олрик, сидя во главе стола, объявил коротко и мрачно:
— Наших гостей из Черногорья постигла печальная случайность. Один из их младших писцов, как сообщают, ночью, будучи в хмелю, сорвался с лестницы в северном крыле. Сломал шею. Тело уже отправлено для погребения на родину.

Лорд Вильгельм, сидевший бледный как полотно, кивнул, не поднимая глаз от тарелки.
— Да… печальный инцидент. Молодой и глупый. Наша потеря.

Лия почувствовала, как желудок сжимается в тугой узел. «Сорвался с лестницы». Вот и всё объяснение. Аккуратно, без лишних вопросов. Она украдкой взглянула на Калеба. Он сидел неподалёку, медленно ел овсянку, его лицо было бесстрастной маской из мрамора. Только когда его взгляд скользнул по ней, в глубине стальных глаз мелькнула тень — предупреждение? Успокоение? Она не поняла.

После завтрака он прошёл мимо, и его рука на мгновение легла на спинку её стула. Шепот, такой тихий, что она едва расслышала:
— Часовня. Через час.

Она кивнула, не глядя на него.

Заброшенная часовня в северном крыле пахла сыростью, пылью и ладаном, который когда-то тут курили. Витражи были пыльными, а алтарь — пустым. Калеб ждал её у статуи какого-то святого с отбитым носом. Без доспехов, в простой одежде, он выглядел усталым, но собранным.

— Он жив, — сказал он без предисловий, глядя куда-то мимо неё. — Тот наёмник. Не сорвался с лестницы. Он в подземельях, под надзором людей, которым я доверяю. Он будет говорить.

— Кто он? — выдохнула Лия.

— Наёмный клинок из Гильдии «Безликих». Дорогое удовольствие. Нанял его не лорд Вильгельм — тот для такого слишком осторожен и трусоват. Деньги шли через подставных лиц, трассировка сложная. Но у него была при себе одна интересная вещица. — Калеб вытащил из складок плаща маленький, изящный пергаментный свиток, перевязанный чёрной лентой с печатью в виде стилизованной совы. — Знаешь этот знак?

Лия покачала головой.
— Это гербовая печать принца Конрада, брата короля Эдгара. Не официальная. Личная. Такие используют для… деликатных личных поручений.

Холодок пробежал по спине.
— Значит… брат будущего мужа хочет меня убить ещё до свадьбы? Зачем? Чтобы сорвать союз?

— Или чтобы этот союз никогда не состоялся в принципе, — мрачно сказал Калеб. — Если принцесса Лорвина погибает накануне визита принца-жениха… это катастрофа. Повод для войны. А война — это то, в чём Конрад, судя по слухам, видит свои возможности. Он воин, а его брат — интриган. Возможно, он хочет сместить Эдгара, а для этого ему нужна слава полководца. Или… — он замолчал, его взгляд стал острым. — Или он знает что-то о тебе. Что-то, что делает тебя слишком опасной, чтобы оставлять в живых, даже в качестве пешки в браке.

«Знает о магии?» — пронеслось в голове у Лии. Но она не сказала этого вслух. Вместо этого спросила:
— Что теперь? Выдадим его? С этим свитком?

Калеб усмехнулся, но в усмешке не было веселья.
— Свиток — не доказательство. Его легко подделать или отрицать. Нет, мы сыграем в его игру. Но по нашим правилам. Принц Конрад приедет. И он встретит не испуганную, «неустойчивую» принцессу, а… кое-кого поинтереснее.

— Кого? — насторожилась Лия.

— Принцессу, которая держится с таким достоинством, что его намёки разбиваются о неё, как волны о скалу. Принцессу, чья «духовная неустойчивость» проявляется не в истериках, а в неожиданной, леденящей проницательности. Ты должна стать для него загадкой. Не жертвой, а потенциальным союзником… или слишком опасным противником, чтобы связываться. — Он подошёл ближе. — Я буду рядом. Как твой духовный наставник. Мы покажем ему единство. Слаженность. Он должен понять, что против нас двоих ему не выиграть.

В его словах было что-то большее, чем тактика. Было признание их связи как силы. Лия почувствовала прилив странной гордости.
— А как же… — она запнулась, — как же мои «уроки»? Если он будет следить…

— Уроки станут частью спектакля, — сказал Калеб. — Публичные «духовные упражнения». Медитация в саду. Беседы о вере в присутствии фрейлин. Всё открыто, всё для виду. А настоящее… настоящее мы перенесём. В другое место. В другое время.

Его взгляд сказал остальное. Их тайные встречи, их настоящая работа, их опасная близость — всё это уйдёт ещё глубже в тень. Это было необходимо, но от мысли об этом стало горько.

— Когда он приедет? — спросила она.
— Через три дня. Готовься.

Три дня пролетели в лихорадочной подготовке. Калеб превратился в режиссёра-постановщика. Он учил её не магии, а придворной игре. Как держать паузу, чтобы она давила. Как смотреть так, чтобы собеседник чувствовал, что его видят насквозь. Как отвечать уклончиво, но так, чтобы в уклончивости слышалась угроза. Он заставлял её репетировать фразы, позы, даже выражение лица.

— Ты не Элиана-ребёнок, — говорил он, критически оглядывая её. — Ты — политический игрок, который чудом выжил и теперь знает цену всему. Покажи ему это.

Одновременно Лия продолжала точить свой нож. Теперь это стало ритуалом. Лезвие блестело, как серебряная слеза, и было острее бритвы. Она прятала его в складках платья, в специально сшитый кармашек у бедра. Это давало чувство безопасности. Маленькое, железное, своё.

И вот настал день. В замке засуетились, чистка и убранство достигли невиданного размаха. Король Олрик был напряжён, но доволен — визит принца, даже брата, был признаком серьёзности намерений Эдгара. Лорд Вильгельм, напротив, казался всё более нервным, словно боялся, что его планы (или планы его господина) вот-вот рухнут.