Принцесса без короны

Глава 18: Вести из внешнего мира, союзник с топором и стратегическое планирование на голодный желудок

Посыльный прибыл на следующий день к обеду, когда Лия с энтузиазмом, достойным лучшего применения, скребла котлы на кухне под руководством неумолимой сестры Агриппины. Увидев в окно всадника, поднимающегося по тропе, она едва не уронила котел в очаг.

— Спокойно, — рявкнула Агриппина, выхватывая у неё посудину. — Переполошилась, как курица перед ножом. Мало ли кто там едет. Может, путник заблудился. Может, торговец. Может, очередной дурак, который решил, что в горах летом теплее.

— А может, за нами, — пробормотала Лия, вытирая руки о фартук.
— За вами, — хмыкнула Агриппина. — Девка, ты себя слишком высоко ценишь. Кому ты нужна, кроме этого твоего ряженого рыцаря?

«Ряженый рыцарь, — мысленно усмехнулась Лия. — Если бы она знала, сколько этот "ряженый" стоит на самом деле. И в прямом, и в переносном смысле».

Калеб уже ждал в трапезной, куда настоятельница Игнатия велела привести посыльного. Он сидел за дальним столом, напряжённый, как струна, и его лицо не предвещало ничего хорошего. Рядом с ним, засунув за пояс здоровенный топор, стоял тот самый мужик с отсутствующим взглядом — один из местных обитателей, которого, кажется, звали Фэодар. Или Гаврион. Лия никак не могла запомнить имена местных воинов-отшельников.

Посыльный оказался невысоким, вертлявым мужичком в дорожном плаще, с лицом человека, который привык совать нос в чужие дела и делать на этом деньги. Увидев Лию, он расплылся в масляной улыбке.
— А вот и наша беглянка! Жива, здорова и, кажется, даже похорошела на свежем воздухе. Ваш батюшка, принцесса, будет рад это слышать.

— Мой батюшка, — холодно ответила Лия, усаживаясь за стол, — судя по всему, уже успел обменять меня на пару серебряных рудников. Так что его радость меня волнует постольку-поскольку.

Посыльный хмыкнул, но спорить не стал.
— Дело ваше. Я лишь передаю вести. А вести такие: король Эдгар прислал новый ультиматум. Либо вы возвращаетесь и выходите за него замуж в течение месяца, либо — война. Король Олрик, мягко говоря, в панике. Он уже разослал гонцов во все стороны с обещанием награды за ваше… возвращение.

— Награды, — повторил Калеб, и его голос прозвучал как скрежет металла. — И сколько же назначено?

— За живую и невредимую — тысяча золотых, — посыльный с наслаждением смаковал цифры. — За любую информацию, ведущую к поимке, — триста. А за… — он замялся, — за доказательство смерти — пятьсот.

Лия почувствовала, как внутри всё оборвалось. Её родной отец, пусть и не по крови, но всё же… оценил её смерть почти так же высоко, как жизнь. Минус пятьсот монет разницы.
— Мило, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Значит, если меня убьют, папа сэкономит пятьсот золотых. Приятно знать, что ты столько стоишь.

— Не слушай его, — вмешался Калеб. — Это стандартная практика. Живой товар всегда дороже. Но в данном случае разница слишком мала, чтобы считать это случайностью. Кто-то очень хочет, чтобы ты не вернулась.

— Конрад, — выдохнула Лия. — Братец жениха. Он уже пытался.
— Возможно. Или сам Эдгар. Ему могло надоесть ждать. — Калеб повернулся к посыльному. — Что ещё? Не мог же ты приехать только с этим.

Посыльный почесал затылок.
— Ещё… странные слухи ходят. Будто в вашем Ордене, — он покосился на Калеба, — неспокойно. Кто-то пустил слух, что вы, брат, — еретик и предатель. Что вы помогаете ведьме скрыться от правосудия. Вас ищут. И, говорят, уже отправили отряд.

— Отряд, — спокойно сказал Калеб, но Лия видела, как побелели его костяшки на руках. — Сколько?
— Человек десять. Самых отборных. С собаками и артефактами. Идут по вашему следу. Не быстро, но верно. Им помогают проводники из местных, те, что знают горы. Думаю, через неделю будут здесь.

В трапезной повисла тишина. Даже Фёдор-Гаврила (про себя прозвала она этого воина-отшельника) перестал строгать ногтем щепку и поднял голову.
— Десять, — сказал он вдруг густым, прокуренным голосом. — Это ж сколько мяса.

Все уставились на него. Он пожал плечами.
— Чего? Я ж говорю, охотники придут. А мы — дичь. Значит, готовить западло. У меня опыт.

— У тебя опыт, Гаврион, только эль варить и по салунам ходить, — фыркнула появившаяся в дверях настоятельница Игнатия. — Но в одном он прав: готовиться надо. И быстро. Вы, голубки, — она ткнула пальцем в Лию и Калеба, — со мной в келью. Будем думать. А ты, — это посыльному, — получишь свой обед и ночлег, а завтра с рассветом — чтоб духу твоего здесь не было. И если хоть одна живая душа узнает, что мы здесь и кто у нас гости, я тебя лично нашлю на тебя Клыка. Он, между прочим, голодный уже неделю.

Клык, услышав своё имя, поднял башку и плотоядно облизнулся. Посыльный побледнел и закивал так, что едва голову не оторвал.

В келье настоятельницы было тесно от трав, книг, странных амулетов и запаха сушёных грибов. Игнатия уселась в своё кресло, указала им на скамью и уставилась испытующе.
— Итак. Что имеем? Десять головорезов из Ордена, идущих по вашу душу. Плюс, возможно, наёмники Конрада, которые тоже не дремлют. Плюс отец-король, который официально вас ищет, чтобы вернуть, а неофициально, может, и сам не прочь получить пятьсот золотых экономии. Ситуация — хуже не придумаешь.

— Можно бежать дальше, — предложил Калеб. — Уйти вглубь гор, к перевалам. Там есть тропы, известные только…
— Только тебе, — перебила Вера. — А им известно, что они известны тебе. И они пойдут по следу, как по ниточке. Нет. Бежать сейчас — глупо. Надо встречать.
— Встречать? — изумилась Лия. — Десять элитных убийц с магическими ищейками? Нас двое, если считать Гавриона с топором — трое, но он, кажется, не в себе.
— Он в себе, — отмахнулась Игнатия. — Просто прикидывается. У него мозгов побольше, чем у некоторых академиков. А насчёт «нас двое» — ты забыла про обитель. У нас тут пятнадцать человек, не считая скотины. И поверь, каждый из них умеет не только молиться. Некоторые, — она многозначительно посмотрела на Клыка, который уже зашёл следом и теперь сидел на корточках у двери, — умеют такое, что инквизиторам и не снилось.