Принцесса четвероногих

Глава 8. Диана

- Где ты шлялась прошлой ночью? – не здороваясь, спросил папа.

Его грудь вздымалась, он дышал так, будто пробежал несколько километров, чего никогда не делал, предпочитая комфортную езду на автомобиле. Ему иной раз до кухни лень было дойти, меня или домработницу гонял. Папина машина стояла недалеко от нас, следовательно, кросс он не бегал, на длинные дистанции не ходил, частое дыхание было связано с приступом агрессии. Проще говоря, папа находился в бешенстве.

- Здравствуй! Теперь тебя это не касается, – старалась говорить спокойно, хотя внутри ощущала нарастающую дрожь во всем теле.

- Что ты сказала?!

Кожа отца стала покрываться бордовыми пятнами, быстро заполняя каждый сантиметр не его лице.

- Домой, живо! – скомандовал он, махнув рукой в сторону своего автомобиля.

- Нет. Ты больше не можешь указывать мне, что делать. Если ты забыл, то напоминаю, я совершеннолетняя, – не сдвинулась с места.

- Возраст - не показатель. Сначала научись самостоятельности. Ты за свою жизнь копейки не заработала. Как есть вкусно и одеваться красиво, так мы первые, а когда дело доходит до того, что нам не по душе, сразу вспоминаем о правах и совершеннолетии.

- Ошибаешься. Я в состоянии о себе позаботиться и работа у меня есть, даже оплату получала не раз. Я бы и раньше могла начать работать, да вы не позволяли, заставляя возиться с Николь.

- Это твоя прямая обязанность!

- Это ваша обязанность, вы ее родители, а не я. У меня своя жизнь имеется.

- Ну, раз ты у нас такая самостоятельная и работящая, может, вернешь все потраченные средства на свадьбу?

- С какой стати? – театрально изобразила удивление. – Я вас о свадьбе не просила, свадебного агента в глаза не видела, даже платье выбирала не я, меня в салоне использовали исключительно в качестве манекена. Вы с мамой знали, на что шли.

- Соплячка! У тебя еще молоко на губах не обсохло, а ты посмела со мной спорить?! Я тебя предупреждал, что будет, если ослушаешься? Теперь вини только себя. Механизм уже запущен. Даю минуту на то, чтобы извиниться и сесть в машину.

- Не трать свое драгоценное время. Я не передумаю и извиняться не стану. Я тебя не боюсь. Ты был слишком самонадеян, угрожая мне. Я нарочно тянула время, чтобы решить проблему, а заодно проучить вас, – сложила руки на груди, с вызовом посмотрев на отца. – Теперь сами разгребайте кашу, которую заварили и объясняйтесь с семейством Дориных.

- Ах, ты мелкая дрянь! – крикнул он и взмахнул рукой.

Все произошло за доли секунды, но для меня они показались минутами. Я успела оценить, как сильно зол отец, насколько хрупкой я стала, похудев за последние недели, и как далеко отлечу, после его удара по моему лицу.

За всю мою сознательную жизнь, такое происходило всего дважды. Первый, когда я, будучи второклассницей, позволила себе ударить учебником по голове задиру-одноклассника, и учительница вызвала родителей в школу. Второй, самый памятный и сильный, произошел, когда я посмела возразить родителям на их требование, отдать подарок крестного сестре. На мое пятнадцатилетие он подарил мне новый телефон последней модели, я о таком даже мечтать не смела. Ники, увидев мой подарок, тут же захотела прибрать его к рукам. Не получив желаемого, сестра устроила истерику и добилась чего хотела. Я же осталась с фингалом на поллица, из-за которого пришлось просидеть дома неделю, и наказанием. Меня лишили сладкого и заперли в комнате, пока не сойдет синяк. Завтрак, обед и ужин домработница приносила в мою комнату.

Левая рука отца зависла в воздухе, не дойдя до цели всего сантиметров десять. Точнее, ее перехватили, не позволив меня ударить. Мой папа был левшой, поэтому удар должен был прилететь на правую половину моего лица.

- Не стоит этого делать! – жесткий тон Станислава Дорина, стоявшего справа от меня, усилил мой шок.

Сердце клокотало где-то в районе горла, леденящий душу ужас сковал все тело. Что меня сильнее испугало: рукоприкладство отца или появление Дорина, определить в моем состоянии было сложно. Слишком быстро, слишком неожиданно и слишком страшно. Мозг нормально функционировать пока отказывался.

- Арсений Альбертович, я очень уравновешенный человек по жизни, но, когда вижу насилие в отношении женского пола, теряю над собой контроль, – говорил нарочито спокойно, крепче сжимая пальцы на левом запястье отца. Это было хорошо видно по исказившемуся от боли лицу папы. – Особенно мне сложно управлять собой, когда дело касается близких мне людей.

- Она моя дочь. Не вмешивайтесь в воспитательный процесс, – прохрипел папа, продолжая, корчить лицо от боли.

- Диана - моя невеста, – сказав это, Станислав собственнически обнял меня другой рукой за талию и притянул к своему боку. – Если не хотите, чтобы я преподал вам урок хороших манер, то сейчас же извинитесь перед ней.

Спорить о том, что я не являюсь невестой Дорина, совсем не хотелось, да и не получилось бы. В горле все еще отбивало бешенный ритм мое сердце, а язык намертво прилип к небу.

Судя по тихому хрусту, Станислав Филиппович через чур сильно сжал руку моего отца.

- Извини меня! – простонал папа, не выдержав боли.

- Так-то лучше, – произнес Дорин, разжимая пальцы.