Принцесса для дракона

Глава 1. Бал, которого не должно было быть

В тот вечер я собиралась только дожить до пятницы.

Никаких великих свершений. Никаких судьбоносных решений. Никаких принцев, пророчеств и прочей ерунды, которой забивают голову девочкам в сказках, чтобы потом они всю жизнь ждали кого-то на белом коне и не замечали, как вокруг горит дом.

Мне нужно было купить молоко, забрать заказ из пункта выдачи и не расплакаться в лифте после разговора с начальницей.

С первыми двумя пунктами я почти справилась.

С третьим — нет.

Я стояла посреди узкого подъезда, сжимала в руке пакет с продуктами и смотрела на собственное отражение в мутном зеркале у почтовых ящиков. Тёмные волосы выбились из хвоста. Под глазами залегли тени. На щеке — след от шарфа. Самая обычная девушка, уставшая настолько, что даже злиться сил не осталось.

Телефон снова завибрировал.

Я посмотрела на экран и поморщилась.

«Мама».

Конечно.

Я провела пальцем по экрану.

— Да?

— Алиса, ты почему не отвечала? — голос мамы был усталым и одновременно обвиняющим. У неё всегда так получалось: даже вопрос о погоде звучал как доказательство моей непригодности к жизни. — Я тебе три раза звонила.

— Я была в магазине.

— В восемь вечера? Одна?

Я закрыла глаза.

— Мам, мне двадцать четыре.

— Именно поэтому пора уже думать головой. Ты опять задержалась на работе?

— Мам…

— Ты себя доведёшь. И всё ради чего? Ради этой конторы, где тебя никто не ценит?

Я прислонилась лбом к холодной стене.

Вот за это я не любила разговоры с мамой. Она говорила правильные вещи, но так, будто каждая моя ошибка была её личным поражением. А каждая моя попытка жить самостоятельно — предательством.

— Я дома почти, — сказала я. — Давай завтра?

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что я правда устала.

На другом конце повисло молчание. Тяжёлое, обиженное. В нём было всё: её страх, моя вина, годы недосказанности и то, что я снова не нашла сил быть хорошей дочерью.

— Ладно, — наконец сказала мама. — Только не пропадай. У меня сегодня весь день сердце не на месте.

Я хотела ответить что-то раздражённое. Что у неё сердце не на месте с тех пор, как я научилась ходить без её руки. Что я не маленькая. Что я не обязана отчитываться за каждый вдох.

Но сказала только:

— Хорошо.

Связь оборвалась.

Лифт не работал.

Разумеется.

Я поднялась пешком на пятый этаж, уронила ключи, выругалась, кое-как открыла дверь и вошла в квартиру, которая встретила меня запахом пыли, старого кофе и одиночества.

Сумка соскользнула с плеча. Пакет шлёпнулся на пол. Молоко обиженно перекатилось к стене.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Просто сказка.

И в этот момент свет погас.

Не мигнул. Не моргнул. Именно погас — резко, окончательно, будто кто-то снаружи накрыл дом огромной ладонью.

Я застыла.

За окном тоже было темно. Не обычная городская темнота с окнами соседей, фонарями, вывесками и красными точками светофоров. Нет. Чернота была плотной, неправильной. Она прижималась к стеклу, словно живая.

По коже пополз холод.

Я нащупала телефон. Экран не включился.

— Да ладно…

Из глубины квартиры донёсся тихий звон.

Будто кто-то провёл ногтем по стеклу.

Я медленно повернула голову.

Звук повторился.

В комнате.

Я знала свою квартиру. Каждый угол, каждую скрипучую половицу, каждую трещину на потолке. В ней не было ничего, что могло бы звенеть само по себе.

И всё же в темноте гостиной что-то светилось.

Слабая золотая точка. Потом ещё одна. Потом линии — тонкие, как трещины в воздухе. Они расползались, складываясь в круг.

Я сделала шаг назад.

Спиной упёрлась в дверь.

— Нет, — сказала я вслух. — Нет-нет-нет. Я не героиня фильма ужасов. Я сейчас выйду. Просто выйду.

Ручка двери не повернулась.

Золотой круг вспыхнул ярче.

Внутри него закружились искры, похожие на пепел костра. Воздух задрожал, натянулся, как ткань на ветру. У меня заложило уши. Что-то горячее обвило запястье.

Я вскрикнула.

На коже проступил знак.

Не татуировка. Не ожог. Светящийся узор из тонких линий, будто кто-то вплёл под кожу расплавленное золото.

Боль была короткой, но такой резкой, что колени подогнулись.

Я ударилась плечом о стену, попыталась удержаться, но пол под ногами исчез.

Не провалился.

Исчез.

Мир перевернулся.

Я падала в свет, в ветер, в чужие голоса. Кто-то кричал. Кто-то звал меня именем, которого я не знала. Мамино «не пропадай» пронзило память последней нормальной фразой моей жизни.

Потом стало тихо.

А затем я упала.

Не на пол.

На мрамор.

Холодный, гладкий и ужасно твёрдый.

Первым делом я подумала, что разбила колено.

Вторым — что вокруг пахнет розами, воском и дымом.

Третьим — что на меня смотрят.

Очень много людей.

Я открыла глаза.

И поняла, что моя квартира, подъезд, лифт, молоко, мама, работа, телефон — всё это осталось где-то по другую сторону невозможного.

Я лежала посреди огромного зала.

Надо мной сияли хрустальные люстры величиной с малолитражку. По высоким стенам тянулись колонны, увитые живыми белыми цветами. Между колоннами дрожали золотые огни — не свечи, нет. Маленькие пылающие шары парили прямо в воздухе.

Музыка оборвалась.

Сотни людей в масках и роскошных нарядах смотрели на меня так, будто я была не человеком, а покойницей, которая вдруг решила зайти на ужин.

Я села.

И только тогда заметила, что на мне не джинсы, не свитер и не куртка.

На мне было платье.

Чёрное, тяжёлое, расшитое серебром. Оно обнимало талию, открывало плечи и рассыпалось вокруг меня по мрамору, как тёмная вода. На шее лежило холодное ожерелье с алым камнем. Волосы, кажется, были распущены и чем-то заколоты.

Я уставилась на свои руки.