Принцесса для драконьего генерала. Белая лилия

Глава 10

Кровь ударила мне в лицо.

Холодная, ядовитая ярость подступила к горлу.

Он не просто знал о браслете.

Он насмехался.

Выставил мою тайную цель, мою миссию, на всеобщее обозрение, превратив её в украшение для моей же руки.

«Под надёжной охраной». Это была не насмешка. Это был ультиматум, облачённый в вежливые слова.

И этот «подарок» был хуже любого оскорбления. Он был знаком того, что я – пешка в его игре, и он позволяет мне делать лишь те ходы, которые сам одобрит. Что я не стою того, чтобы носить оригинал.

Что он не доверяет мне.

— Какая наглость! — вырвалось у Маргариты, прочитавшей записку у меня за плечом.

Но я заметила, как в её тёмных глазах вспыхнул интерес.

— Тише, — резко остановила её леди Берс, но и её лицо было белым от гнева. — Это проверка, ваше высочество. Проверка вашего самообладания. Не думайте, что подобная безделушка унизит ваш статус.

Я думала именно так. Да так оно и было.

В замке сына всемогущего правителя драконов вряд ли не нашлось настоящего редкого сокровища, которое бы украсило шею или руку принцессы!

От меня ждали возмущений, открытого негодования. Возможно, бунта.

И тогда под хитрым предлогом Каэлин вернёт меня с позором отцу. Оно бы всё ничего, но это будет означать, что замуж я не выйду. Мой удел — монастырь.

Потому что даже Ричард не посмеет жениться на особе, запятнавшей свою девичью репутацию. Одно дело — уличить дракона в измене, тогда мне это ничем не грозит, другое — прямой отказ от невесты.

Это пятно, как клеймо не просто нечистоты, но испорченности. Все будут сплетничать: видимо, с ней что-то серьёзно не так, раз даже королевская кровь не спасла её.

Самообладание.

Да, оно было нужно. Я сжала холодный металл копии в ладони так сильно, что края его впились в кожу.

Потом медленно, с ледяным спокойствием, надела его на запястье. Он сидел там, как кандалы.

— Надевайте платье, — сказала я голосом, лишённым всяких эмоций. — Мы пойдём на их пир.

Большой зал Когтистой Пропасти был полон.

Драконьи лорды и леди, их воины, члены клана – все смотрели на меня, когда я вошла в этом сверкающем платье-доспехе.

В воздухе витал запах жареного мяса, пряного вина и того самого жара, что исходил от самих драконов. Музыка была громкой, ритмичной, с рёвом низких труб и резкими ударами барабанов, больше похожими на боевые.

Каэлин восседал на возвышении в резном каменном кресле, похожем на трон, но рядом про правую руку, на ступень выше, сидел тот самый вождь клана Огнекрылых, лорд Вислин — предводитель драконьей семьи.

Я ранее видела его лишь раз на портрете и всегда недоумевала: как это сухой благообразный старичок, который, казалось, погружен в себя за дряхлостью лет, может внушать страх. И даже ужас моему отцу.

Но когда светлые, выцветшие глаза старика остановились на мне, представленной по всей форме, когда я опустилась в реверансе, следуя правилам этикета, я почувствовала.

Его силу. Его волю. Его власть.

Этот старик долго не позволял мне подняться, словно хотел испытать мою выносливость. А потом дал знак.

— Принцесса, мы рады вам, — произнёс он наиграно дребезжащим голосом. Но интонация говорила: нет, убирайся!

Я перевела взгляд на Каэлина.

Он был одет в тёмно-бордовый камзол, оттенявший его чёрные волосы и золотые глаза.

Его взгляд упал на меня, скользнул по платью, остановился на браслете. Уголок его рта дрогнул – не в улыбку, а в едва уловимую гримасу удовлетворения.

Я подчинилась. Сломалась, сделалась бледной копией той, кем должна была стать.

Меня это устраивало. Пусть думают, что всё так. Это поможет усыпить природную подозрительность драконов.

Пир шёл своим чередом. Бесконечные тосты «за союз», «за мир», «за будущее» звучали фальшиво в моих ушах.

Я отвечала кивками, прикосновениями бокала к губам, чувствуя, как ненависть копит силы где-то глубоко внутри, кристаллизуясь в нечто твёрдое и острое.

Меня с моими дамами посадили по правую руку от Каэлина. Хотя бы здесь мне не указали на дверь! Вероятно, тоже не хотели быть уличёнными в неподобающем поведении!

Я сидела, почти не притронувшись к пище. Грубой, жаренной, на столе передо мной высились горы мяса и рыбы.
Я слышала, что на пиру эти летучие твари, драконы, ведут себя как варвары. Но к моему удивлению, все ловко орудовали десятком столовых приборов.

Нож для птицы, нож для мяса. Слуги разносили чаны с розовой водой, где время от времени господа мыли руки.

Воду тут же меняли, не поднося дважды. Даже на пирах в королевском замке царило больше бесчинства, чем здесь.

Или всё это тоже показательное выступление?!

Мне в рот не лезло ни куска. Я лишь притронулась к горячему хлебу с маслом и запила его бокалом красного вина. Терпкого, кислого и крепкого, что зала передо мной мгновенно поплыла.

Но это было не страшно. Драконы презирали танцы, полагая, что мужчина танцует лишь в одном случае — на поле битвы. В небе, расправив крылья и разя врагов огнём сверху.

И вот музыка сменилась.

Дикие барабаны и трубы умолкли, уступив место странной, тягучей мелодии струнных и глухому, мерному бою, похожему на удары огромного сердца.

Знакомые мне с детства придворные танцы были изящными, воздушными. Эта же музыка дышала древней силой, зовом земли и огня.

И — странное дело — мне хотелось вслушиваться в неё. Будто она могла заговорить на древнем, полузабытом языке.

Каэлин поднялся и спустился ко мне. Зал затих.

— Принцесса Анна, — его голос прозвучал настолько громко, что заглушил музыку. — В честь нашего союза. Танец.

Он протянул руку. Это был приказ, а не просьба.

Все смотрели с выжиданием. Отказ был невозможен.

Отказ был бы оскорбителен.

Отец не простит мне начало новой войны.

Внутри всё сжалось в тугой узел.

Но вместо страха пришло чистое, леденящее презрение. В танцах я поднаторела всяко-разно гораздо больше своего ненавистного кавалера.