Принцесса для драконьего генерала. Белая лилия

Глава 13

Стоило очутиться в том коридоре, как он озарился светом магических шаров. От моих шагов они взмыли вверх, и тьма отступила далеко вперёд и осталась далеко позади.

Какое-то время я шла на зов, и с каждым шагом ощущала, что всё делаю правильно.

Так продолжалось пару минут. А потом...

Зов, такой ясный и властный, оборвался так же внезапно, как и начался.

Одно мгновение — и невидимая нить, тянувшая меня вперёд, порвалась, оставив в груди ощущение ледяной, зияющей пустоты.

Магические шары разом погасли, погрузив меня в кромешный тёмный ад.

Я замерла в полной темноте, если не считать тусклого, мерцающего отблеска от каких-то самосветящихся кристаллов в стенах. И то, я различила их не сразу.

Спиральная лестница, казалось, потеряла направление. Вниз или вверх? Вправо или влево?

Камень вокруг, под моими ногами задышал, узоры на нём слились в сплошной, угрожающий вихрь.

Паника, которую я едва отогнала, нахлынула с новой, удушающей силой.

Я была в ловушке. Не в метафорической, а в самой настоящей — в каменных недрах горы, одна.

И зачем я ушла от служанок? Меня же предупреждали!

«Нет, нет, нет», — стучало в висках.

Я протянула руку вперёд, нащупывая стену, и сделала шаг.

Каблук скользнул по мокрому от конденсата камню. Я едва удержала равновесие, сердце прыгнуло в горло.

Откуда здесь вода, минуту назад коридор казался сухим и тёплым, почти таким, по которому безбоязненно снуют слуги, спеша на зов хозяина.

Воздух стал густым, тяжёлым, его было трудно втягивать в лёгкие.

Отчаяние, острое и горькое, подступило к глазам.

Я не найду путь. Я умру здесь, в этой каменной утробе, и никто не узнает, где искать. Никто не станет искать…

И тогда за спиной, так близко, что я почувствовала исходящий жар ещё до того, как услышала голос, прозвучало тихое, низкое:

— Заблудились, принцесса? Зачем вы ослушались меня?

Я вздрогнула так сильно, что чуть не вскрикнула.

Обернуться было невозможно — всё тело словно окаменело. Но я чувствовала его.

Его присутствие было осязаемым, как давление перед грозой.

Его рука легла на мою талию — не грубо, но с такой неоспоримой уверенностью, что любое сопротивление показалось бы смешным.

Пальцы обожгли тонкую ткань платья.

Другая рука поднялась, и я почувствовала его дыхание на своей шее, чуть ниже уха.

Оно было горячим, ровным и пахло дымом, не свежим, а древним, как тлеющие угли в сердцевине горы.

— Я… я пыталась найти… — голос сорвался, предательски дрожа.

— Тише, — он прошептал, и его губы почти коснулись моей кожи. Мурашки побежали по спине — не только от страха. Было в этом что-то первобытное, неотвратимое.

Точь-в-точь как в моём сне. Значит, я сама буду виновата, если он возьмёт меня здесь?

— Вы свернули не туда. Эта лестница ведёт в никуда. Вернее, ведёт к обрыву. Который я приказал заложить каменной кладкой.

— Зачем нужна лестница, ведущая в никуда? — спросила я онемевшим языком.

— Это древний обычай. Драконы сбрасывали непокорных жён, когда те не могли дать им наследников. Или после уличения жены в измене.

— Значит, драконам часто изменяли? — усмехнулась я, чтобы отвлечься.

Чтобы забыть, успокоить биение своего непутёвого сердца в предвкушении чего-то страшно-манящего, чего-то, что дано изведать не каждой.

Наверное, поэтому женщин так тянуло к этой лестнице. Потому что знали: огонь ждёт их, посмей вернуться.

Или потому что понимали: пелена наваждения прошла, а чудовище в драконе осталось.

— История этого не сохранила, — медленно ответил он.

Медленно развернул меня к себе, но не отпустил.

В скупом свете кристаллов его золотые глаза казались почти светящимися изнутри.

В них не было торжества. Была холодная констатация факта и та самая, уже знакомая мне, хищная любознательность.

— Без меня, — произнёс он, и каждое слово падало, как отчеканенная монета, — вы здесь не выживете. Камни не любят чужаков. Воздух станет ядом. Тьма съест разум.Вы думали, сокровище просто так ждёт, когда его заберут? Возможно, вы правы, ваше высочество.

Я попыталась вырваться, но его хватка лишь слегка усилилась, прижимая меня к каменной стене за его спиной.

Не больно, но так, чтобы я поняла — свободы нет.

— Вы… вы сделали это нарочно. Оставили меня.

Посмотрела ему в глаза и не посмела отвести взгляда.

— Я дал вам выбор, — парировал он. — Вы его сделали. Давайте начистоту: вы пошли за зовом своей крови. Смело. Глупо. По-человечески. Теперь ваш выбор — позволить ли мне вывести вас отсюда. И показать ли то, что вы так жаждете увидеть, моя нареченная.

В его взгляде был вопрос. И вызов. Он ждал, что я сломаюсь, заплачу, буду умолять.

Я сглотнула ком в горле, заставив себя выпрямиться в его объятиях.

— Покажите мне сокровищницу, — сказала я, и голос, к моему удивлению, прозвучал твёрдо. — Я слышала о браслете моих предков и хотела бы увидеть его. Или вы считаете, что я могу схватить его и спокойно выбежать из «Когтистой Пропасти»?

Что-то мелькнуло в его глазах — возможно, одобрение за мою смелость даже в таких ситуациях. За умение смеяться в лицо опасности, ведь мои слова не могли быть ничем иным, кроме иронии слабого, цепляющегося за свою маску!

Он кивнул, отпустил мою талию, но взял мою руку, вложив её в свою сцепленную ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, жаркие и неумолимые.

— Тогда не отпускайте мою ладонь. Не сочтите за фамильярность и нарушение этикета. Я дал слово, что женюсь за вас. И у меня нет и в мыслях оскорбить королевскую кровь!

Он повёл меня, и лабиринт будто расступился перед ним.

Он не смотрел на стены, не искал примет.

Он просто шёл, уверенно сворачивая то в одну, то в другую, казалось бы, случайную нишу.

Магические шары снова засветились ровным, тихим светом.

Камень отвечал ему, тихие щелчки сопровождали наши шаги, открывая проходы там, где я видела лишь глухую стену.