Принцесса для мстительного дракона

Глава 5. Королевство Драгония

Дракон летел высоко и быстро. Стелле мешал ветер, он задувал в глаза, и слезы сами лились по щекам, но рассмотреть прекрасную долину Драгонии ей удалось: зеленое море лесов сходилось с синей гладью настоящего моря, а между ними в серединке, как драгоценная жемчужина, пряталась столица Виьера. Ее голубые крыши и белоснежный дворец были видны даже с высоты драконьего полета.

Всюду росли пальмы, их оплетали цветущие лианы и окружали заросли высокого папоротника. Сразу было понятно, что в Драгонии теплее, чем в степях кентавров или лесах Люциана. А еще здесь пахло морем. Стоя на просторной террасе королевского дворца, уставленной кадками с декоративными кипарисами, Стелла чувствовала аромат соли и водорослей. Это сочетание опьяняло. Ласковые лучи вечернего солнца почти мгновенно отогрели кожу принцессы.

«Наверняка появятся веснушки», – обрадовалась Стелла.

Отчим ненавидел ее веснушки и летом в солнечные дни запирал в башне, подальше от пагубного влияния небесного светила.

– Добро пожаловать домой, жена! – усмехнулся рядом Генрих.

Стелла внутренне приготовилась. Она уже поняла, что ничего хорошего от мужа ждать не стоит. Он упертый баран, а не дракон. Что он там себе напридумывал, непонятно, но верил он в свои фантазии крепко.

Предчувствие не обмануло принцессу. Муж обвинил ее в предательстве в детстве и пособничестве отчиму сейчас. От возмущения девушка не могла подобрать культурных слов, чтобы высказать свое мнение о дражайшем супруге. А Генрих и не оставил ей ни шанса оправдаться, взял и высокомерно удалился. Стелла бросилась за ним, но пыл ее прошел, стоило принцессе увидеть внутреннее убранство своего нового дома.

В родительском дворце серые каменные стены кое-где украшали гобелены. Своды потолков были высокими, на холодных полах только в спальнях лежали ковры. Узкие окна почти не пропускали солнечного света, поэтому везде чадили свечи в канделябрах.

В королевском дворце Драгонии потолки были не очень высокими и плоскими, их украшали нарисованные облака с ангелочками. На полу плашечки из разных пород дерева были уложены в причудливые узоры. Стены покрывали ткани. Окна были во всю стену, заливая внутренние пространства солнечными лучами. Но больше всего внимание Стеллы привлекли двери. Лепнина, покрытая золотом, делала их главным украшением этого парадного и в то же время уютного дворца.

«Удивительно!» – с восторгом ребенка, едва не подпрыгивая от избытка чувств, думала Стелла.

Генрих привел ее в небольшую столовую. Где проворные слуги уже успели сервировать на двоих круглый стол. От ароматов вкусной еды у Стеллы мгновенно заурчал желудок, видимо, в радостном предвкушении.

– Приветствую вас, Ваше Величество! Мы все рады вашему благополучному возвращению, – чопорно кланяясь, поприветствовал Генриха стоящий у стола тощий и высокий мужчина в ливрее черно-фиолетовой расцветки. Но несмотря на его сдержанность, почти надменность, в голосе слуги чувствовалось искреннее радушие.

– И я рад снова вас видеть, Бруно, – ответил вполне доброжелательно король и сел к столу.

«Проявляет благосклонность к своим подданным», – отметила Стелла.

Бруно пристально вгляделся в глаза своего сюзерена, приподнял бровь, Генрих с удивлением воззрился на слугу, и тут на его лице появилось осознание, что же не так.

– Это моя жена, принцесса Люциана Стелла, – махнув в сторону супруги, соизволил представить ее Генрих и тут же засунул себе в рот куриную ножку, которую без стеснений взял руками из общего блюда.

– Рад приветствовать вас, Ваше Высочество! Если вам будет что-то нужно, я к вашим услугам. Дворецкий Бруно.

Стелле хватило выдержки, она величественно кивнула слуге, держа спину прямо, присела к столу, попросила положить ей тоже ножку, свежих овощей и лепешку, а еще соуса и сыра. Поковыряв вилкой пару минут мясо на кости, принцесса не выдержала, отложила вилку и стала есть руками как Генрих.

Со стороны они представляли собой шокирующее зрелище: королевская чета, с аппетитом обгладывающая куриные ножки.

– Моя мама меня за такое побила бы, – откинувшись на стуле, сообщила Стелла мужу.

Она была сыта и счастлива, потому и расслабилась.

– Моя тоже, но ее саму убили на моих глазах, когда мне было десять, – вытирая лицо салфеткой, откликнулся Генрих.

– А моя мама убила себя сама, когда мне было семь.

Генрих замер, внимательно посмотрел на жену и спросил:

– Почему?

– Она поняла, как глупо поступила, доверившись проходимцу и отравив любящего ее мужа.

Генрих прищурился.

– Твоя мать отравила твоего отца? – с недоверием переспросил дракон.

Стелла заметила в глазах мужа презрение. И стыд удушливой волной сжал горло, ей было совестно за мать. Она не смогла ответить, лишь кивнула.

Генрих встал и зашагал прочь. Принцесса растерянно посмотрела ему вслед.

– Чего замерла? – недовольно спросил муж, оборачиваясь, – Идем, покажу тебе нашу спальню.

От волнения ли или от сытной трапезы, но ноги Стеллы отказались слушаться. Стоило ей встать из-за стола, как коленки задрожали, и она едва не упала. Ей на помощь пришел Генрих. Подхватил на руки и понес через анфиладу светлых залов к алькову их супружеского ложа.

– Ты же говорил, что я тебя как женщина не интересую… – пролепетала принцесса, всматриваясь в суровый профиль мужа.

Тот даже бровью не повел, ответил, как пощечину отвесил:

– С тех пор ничего не изменилось. Поможешь мне умыться и будешь спать на коврике у кровати.

Стелла выдохнула с облегчением, но постаралась сделать это незаметно. Лицо дракона продолжало притворяться маской. Но когда Генрих внес ее в их покои и поставил на ноги, девушке стало неинтересно разгадывать мужа. Ее глаза сами забегали по удивительной комнате лазурного цвета. Здесь все было в единой гамме: пол, потолок, стены, текстиль. У Стеллы было ощущение, что она попала на огромное облако. Еще и окно в пол было открыто, и ветер свободно гулял по спальне, надувая полупрозрачные шторы как паруса.