Принцесса-эльфийка против дракона

Господа

И ее роскошные, сильные бедра затряслись. А запах благовоний стал сильнее.

Мальчик-пират ответил:

- Самый страшный Сатана – это твой природный страх!

Эдуард краем глаза заметил, что огонь извергается из одной точки, правда, густым снопом. Словно это кит, вместо воды извергает напалм. Упав на пол и прижавшись к стене, мальчишка-терминатор пополз, тут полыхнуло пламенем с другой стороны, а неизвестный зверь так громыхал, что мог обратить в бегство целый полк.

Недаром три отважные девушки-пиратки, что мчались за мальчуганом, так прижались в стену и вопили:

- Дракон нас пощади –

Мама, папа спаси!

Юный Эдуард высказал:

- Ишак ревет громче лая лисицы, но доказать не может, что он не верблюд!

Тут юный боец заметил едва прикрытый лаз, через который даже он, будучи небольшого роста, смог пролезть с большим трудом. Прорываясь и царапаясь о камни, он изорвал остатки и без того содранной одежды, оцарапал голые плечи и грудь. Впрочем, это как раз тот случай, когда отсутствие взросления идет тебе на благо. Если бы он за великое множество лет приключений хоть немного подрос, то окончательно бы застрял. Как, например, клин в испанских сапогах.

Мальчик раздавил босыми пальцами ядовитого паука, который хотел его ужалить в икру, и прошипел:

Коварный паук заточил свое жало,

И пьет из Эльфии священную кровь…

Ему супостату все мало и мало,

Убьет его тот, кто питает к отчизне любовь!

Наконец, туннель стал шире, и воитель-терминатор с большими усилиями выбрался из него.

Тут ему в глаза кинулось странное зрелище, двое в желтых халатах толстяков с тюбетейками на бритых башках, стуча коваными, черными сапогами, бегало вокруг горна, один дул в него, и в этот момент испускался страшный рев, а другой дергал рычажки, и в этот момент сразу в помещении становилось ярче и жарче. Оба уголовного вида типа изрядно вспотели и сильно смердели.

- Так они жулики. – Вечный воитель-мальчик даже хихикнул от радости. - Хотели развести меня столь простым приемом. Ну, я им выпущу кишки.

Юный боец выпрыгнул, как тигр, и атаковал здоровяков. Первый их них успел выхватить меч, но получил рукоятью по лбу. От крепкого удара вздулась увесистая шишка. Второй, увидев страшного окровавленного мальчишку, сам попросил пощады.

- Не убивай меня, о благородный пират.

- С каких это пор пираты стали благородными. – Произнес, страшно рассерженный воитель Эдуард и зарядил кулаком в челюсть. Голова толстопуза откинулась назад, потекла кровь. Мальчишка-терминатор крепко выдал:

- Будешь ты учить меня благородству!

И юный боец, как всадил неприятелю со всего размаха в пах. И у того лязгнула скула, и полилась из пасти кровь.

Затем, достав из-за пояса связку ключей, юный воитель принялся отпирать двери. За первой дверью оказалась камера, где сидели закованные в колодки два узника. Один из них, несмотря на язвы и следы от ожогов и побоев, имел весьма представительный вид. Его густая с проседью борода и широкие плечи, с горящим взглядом монгольских глаз, говорили. – Я рожден повелевать! Второй был еще совсем молод, довольно высок, но борода не росла, лишь под носом виднелся легкий пушок. Они уставились на ворвавшегося Эдуард Осетрова. За мальчиком появилась и девушка-пиратка. Ее босые, сильные, женские ноги оставляли кровавые, алые изящные следы на бетоне.

- Ты кто такой? – Произнес хрипловатым, но приятным голосом старший пленник.

Вечно юный воитель ответил:

- Я благородный пират, Эдуард.

Тот, что по моложе, спросил:

- А тебя, как кличут?

Осетров растеряно ответил:

- В прежней компании называли боевой танк-кролик. В нынешней банде ….Не знаю, они пока сами не определились.

Старший заключенный ответил:

- Ты быстр и стремителен, и вместе с тем, не по годам мудр. Я назову тебя Кобра.

Юный воитель-мальчишка удивился. Для людей, впрочем, кобра звучит как-то зловеще. Но все же пацан-терминатор спросил:

- А вы кто такой?

Тот с достоинством ответил:

- Последний император пиратов. – Фашпировский, меня еще зовут «Бич божий». А это мой сын Арамис. - Главарь главарей морских разбойников, скорее приказал, чем попросил. - Ты можешь освободить нас от оков?

Девушка-пиратка, что подбежала вслед за мальчиком, ответила, оскалив зубки, что сверкали, словно крупные и весьма роскошные жемчужины, и давали отблески:

- Этот милый мальчик все может!

Воитель Эдуард лаконично ответил:

- Конечно, и быстро!

Цепи были еще совсем новые, густо смазанные маслом и выкованные с большим искусством, покрытые слоем серебра, каждое звено толще большого пальца крупного человека, или примерно, как кисть Эдуарда. Это неприятное открытие показало, что произнести - быстро, по меньшей мере, опрометчиво. Смелый воитель заметил:

- Ого, похоже, они вас бояться.

Царь-узник с этим согласился:

- Эти тюремщики очень хитры, сковали так, что трудно пошевелиться, и постоянно следили за камерой, проверяли цепи, опасаясь видимо, что мы их можем перепилить волосом.

- А что, это возможно? – Спросил, немного растерявшись, босоногий в плавках воитель-сорванец.

- Если постараться, то да. - И для убедительности встряхнул цепью. - Ничего невозможного нет.

Когда Фашпировский встал, то бывалый вояка Эдуард слегка удивился, он был не очень высок, примерно среднего роста, правда, очень плотный, несмотря на голод и лишения. А вот юноша-узник, наоборот, был высокий стройный.

Девушка-пиратка послала ему воздушный поцелуй и воскликнула:

- Вот это, кавалер!

- Давайте посмотрим, что в других комнатах. – Предложил, нетерпеливо покручивая в руках меч, мощный качеством, а не объемом, боец Эдуард.

- Там должна быть тюремная казна и остальные узники. – Громко произнес Фашпировский.

Девушка-пиратка с воодушевлением пропела:

- Ах, казна, моя казна – казни-козни!

Нелегко, нелегко стоять возле!