Принцесса-эльфийка против дракона

Страшное мироздание

Воитель Эдуард, к собственному неудовольствию, отрицательно замотал головой со светлыми волосами:

- В последний раз я видел его живым, только слегка помятым.

Фашпировский даже хихикнул:

- Вот как, надо это срочно исправить. Но все блестящие сундуки не главное, вот тут должен быть люк, который приведет в подземелье губернского дворца. А теперь, я допрошу тюремщика. – Строгий приказ прирожденного повелителя. - А ты, кобра, подыми его.

Даже сильный и закаленный тренировками, работай в каменоломнях Эдуард, не без труда приподнял тушу, Фашпировский шлепнул его жирного кабана по дряблым щекам, заставив прийти в себя, затем добавил еще шлепок. Когда тот открыл глаза, в них отразился животный ужас.

- Только оставьте жизнь, все сделаю.

Пират-главарь рыкнул:

- Где моя невеста Экстрагазель?

Тюремщик отчаянно пробормотал:

- Ее уже полгода назад переправили в столицу, никто не будет держать девушку столь знатного рода среди пиратов и бандитов.

Девушка-пиратка агрессивно отметила:

- Вот это логика!

И топнула босой ногой.

- Тогда ты мне больше не нужен. - Фашпировский сдавил его горло руками-клещами. – Тебя следовало помучить, да мараться не охота. А что делать с другим, тоже ведь палач и ублюдок.

- Если хочешь, я сам его убью! - Охотно предложил, все еще жаждущий подвигов юный воитель Эдуард.

- Это слишком легко и просто, пусть его повесят вниз головой. – Приказал жестокий «Бич божий», и скептически окинул мальчишечью фигурку. – Ты не по годам силен, сможешь его выволочь.

- Конечно, в нем килограмм сто сорок, не больше. – Сказал, улыбаясь, Эдуард Осетров взвалил «многотонную» тушу себе на плечи.

Однако, это оказалась не приятным занятием, тюремщик вонял, словно душной козел. Да еще был не удобен для носки, и юный воитель немного вспотел.

Девушка-пиратка отметила:

- Да он воняет, словно пакостная свинья!

И скривила свою мордашку, словно мим.

Поэтому, оказавшись в тюремном дворе, юный воитель почувствовал облегчение. Там собралось большое количество заключенных, и не только взрослые мужчины, но много женщины, детей, причем большинство в ужасном состоянии после пыток и голода.

Девчонка-пиратка прокричала:

- Вот это козлы – такие скоты! Наверно успели надраться!

Юный воитель в праведном гневе прокричал им.

- Что сделать с этим истязателем? Повесить?

Освобожденные заключенные, зашумели – море вспенилось и грозило перехлестнуться девятым валом. В течение долгих лет люди копили эмоции в сырых и холодных застенках.

- Нет, на кол его! На крест! Виселицы мало для выродка нечистого! - Во всю глотку кричали мужчины, часть, впрочем, была, или пиратами, или разбойниками с большой дороги. Но некоторые были, еще не успевшими утратить красоту, узницами.

И они топали босыми, точеными ногами, на лодыжках зияли свежие ссадины от кандалов, что придавало узницам очень трогательный вид.

А дети и вовсе костлявые и измученные, но не утратившие миловидности, несмотря на то, что у них просвечивалась каждая косточка.

- В этом случае вершите суд и расправу сами! Ибо единый наш судья народ! – Приняв Соломоновое решение, воитель-сорванец Эдуард откланялся. В след за ним вышел император пиратов. Хотя его власть признавали далеко не все, и сам титул был скорее не официальный, бывшие узники встретили его громогласными выкриками. А когда он поднял руку вверх, все замолчали. Фашпировский громогласно, его бас не утратил зычности за годы заключения, обратился:

- Кого вы хотите видеть своим командиром?

Девушка-пиратка сделала вид, что пожимает узкие плечи.

- Тебя, веди нас отец! Будь нашим королем, «Бич Божий»! – Кричали они и топали ногами, били в ладони. А полунагие женщины вообще вопили, как одержимые.

Фашпировский поднял вверх руки и проревел:

- Да будет так, теперь наши сердца станут едиными!

Подошло еще несколько девушек-пиратов в лохмотьях, покрытых пятнами крови, и они яростно вскинули вверх мечи.

И воительницы-красавицы сердито топнули босыми, сильными ногами по лужам крови.

И проревели во все глотки:

Мы славные пираты,

Акулы и киты…

Великие солдаты,

Крушилы темноты!

И раздался очень даже звонкий смех.

Бои в городе практически завершились, догорали последние обломки, оставшиеся от бурного кровавого шторма. Девушки-пиратки шлепали голыми подошвами по острым камням, подскакивали и напевали, явно веселясь.

Быть пиратом очень хорошо,

Девушка всех грабит без разбора…

Мало, видно золота – подай еще,

Ведь класно быть гламурным вором!

И снова, в который раз, их голые пятки, как плюхнуться в ручейки с коричневой, алой, а порой и синей кровью.

Эдик, надув щеки, и вместе с мальчишками-рабами запел:

Нам бури, штормы, ветер не преграда,

Я с детства драться в море полюбил…

И если за мечту сражаться надо –

Я бы чудовищ ада порубил!

Хотя Фашпировский и не стеснялся своего тряпья, но все же решил переодеться, нельзя, пусть не коронованному, императору быть оборванцем.

Эдуард же, наоборот, был рад снова оказаться в одних лишь шортиках, так как так гораздо удобнее и практичнее. Тем более, если у тебя такой рельефный торс и мускулатура, словно проволока.

Мальчишка-терминатор даже запел:

Эх, мы крепкие орешки,

Мы корону привезем…

Спать ложусь я вроде пешки,

Просыпаюсь же ферзем!

И мальчик-воин, как схватит босыми пальцами, одного из верзил-пиратов за нос. И тот истошно завопил.

А Эдик опять, как пропоет:

Отпустите меня в Гималаи,

В первозданной побыть тишине…

А не-то я завою, а не-то я залаю,

А не-то я кого-нибудь съем!

И мальчик-боец, как швырнет камешек своей босой ногой, и тот, пролетев, собьет ворону.