Принцесса и Варвар. Выбери любовь.

Глава третья. Союз (часть 2)

Боль стала чем-то привычным в его жизни. Сонан каждой клеточкой тела ощущал её, пока душа билась в конвульсиях, требовала свободы и мщения. Он ненавидел Родерон и всё, что с ним связано. Не хотел, чтобы его народ на колени встал перед этими железными людьми с непомерной жаждой власти. Сонан хотел, чтобы последние халисийцы наконец-то обрели свободу, чтобы растили детей, охотились, разводили лучшие породы лошадей и, самое главное, не боялись уничтожения. 

Когда-то они были самым многочисленным северным народом. Процветали, занимаясь охотой, собирательством, изготовлением различных предметов. Халисийцы славились свободными нравами и красивыми традициями. Король Дияр Оккервиль Оранский заключил соглашение с Северной империей и дружествеными народами. Он хотел мира. Вот только со дня его смерти всё изменилось.

Поселение, в котором родился и вырос Сонан, находилось в опасной близости к границам Родерона. Но, они никогда не пересекали её. Жили, словно в двух разных мирах. Их разделяла одна могучая река. Со временем берега размывались, однако халисийцы не посягали на то, что им не принадлежит. Они были умелыми войнами, но свои навыки использовали для охоты на крупную и быструю добычу и собственных развлечений. Они почти не воевали. Возможно, по этой причине стали лёгкой мишенью для армии Родерона. Их начали истреблять. Теперь же их осталось совсем мало. 

Сонан помнил тот день, в который осиротел. Те мгновения, когда проливалась кровь его племени остались в его памяти выжженным пятном. С тех пор миновали годы, долгих три года. За один день волк лишился всего, что сил ему придавало. Он, как сейчас, помнил предрассветные сумерки и то, как начинался обычный день в его поселении. Никто и предположить не мог, что халисийцы проживают свои последние часы. 

Сонан был младшим ребёнком в семье, двадцатилетним парнем с отважным сердцем, жаждующим свободы, готовому к жизненным трудностям. И в этом молодецком сердце уже успела поселиться любовь: верная, нежная, сладостная. Только мало кто принимал это своеволие. Халисийцы свободный народ, но в одном они строги: нельзя смешивать кровь. У них законом запрещалось приводить в семью чужих. А Сонан рискнул полюбить девушку, в котороый совсем не было халисийской крови. Юная родеронская красавица с чёрными кудрями покорила сердце война. Если бы он с самого начала знал, что эта любовь будет стоить ему жизни...

Родеронские солдаты окружили поселение и их мечи поражали одного халисийца за другим. Не проявили пошады ни к старикам, ни к детям, ни к женщинам. Бравые войны падали на сырую землю, их кровь сводила с ума родеронских захватчиков. Они желали уничтожить тех, кто не похож на них. Армия сжигала хижины, отбирала всё ценное, что находилось у жителей. 

Мать Сонана погибла одной из первых. Он успел услышать её голос, громко осыпавший захватчиков проклятиями. А потом женщина замолчала, упала на землю, сражённая окровавленным мечом. Сонану показалось, что он и сам кричал от боли, но на самом деле он лишь прошептал что-то неразличимое и, сломя голову понёсся к погибшей матери. Упал на колени рядом с её бездыханным телом, прося у неё прощение. У женщины был старинный кулон в виде орла, парящего в поднебесье и Сонан сорвал его с её шеи, чтобы сохранить. 

Отец его и старшие братья сражались до последнего вздоха. Они были лучшими войнами среди соплеменников. Вожака схватил родеронский военноначальник и, о чём-то поговорив, занёс меч, а затем со свистом снёс старцу седую голову. Сонан рвался в бой и, несмотря на молодость, побеждал. В моменты боя в нём будто просыпался дикий, необузданный зверь. Он был быстрее, чем многие халисийцы, но этого оказалось недостаточно. 

Противников было слишком много, а халисийцев становилось всё меньше и меньше. Пропустив неожиданный выпад врага, Сонан почувствовал резкую невыносимую боль. Волк схватился за перерезанное горло, пытаясь удержать хлещущую из раны кровь. Та всё лилась и лилась, капая на землю. Ноги подкосились и волк рухнул на спину, захлёбываясь в собственной крови. Усталось, подобно быстрому потоку, накатывала на него, но Сонан всё равно упрямо пытался подняться и продолжить сражение. Тело не слушалась его, а жизнь быстро утекала вместе с каждой алой каплей. 

- Аааа...- бешено завизжала молодая халисийка-травница. Она увидела, как над всё ещё живым, но смертельно раненным Сонаном воин из армии Родерона заносит свой меч. Девушка попыталась перехватить его стальную руку и спасти возлюбленного от рокового удара, но вместо этого сама приняла смерть. Этот день был жутким. С рассветом в поселении почти не осталось живых халисийцев. Захватчики забрали всё, что смогли унести и ускакали прочь. 

Горит степь в стеклянных глазах. Языки костра ревут и рвутся в бездонное чёрное небо. Огонь опалил эту землю. Кровь её удобрит. Под ногами - жжёная трава. Земля радушно принимает кровь отважных войнов. В золотом волчьем взгляде игра на смерть. Пахнет металлом. Резко и сильно отдаёт горечью на языке. Усталый воин шагает по пустоши. Босые ноги земля сырая холоди. Кровь из ран рваных сочится, потихоньку ткани пропитывает, по татуировкам чернильным вниз спускается. Тают силы, но идёт Сонан, взгляд пустой у него. Скорбь глубокая с ненавистью страшной машается и сильнее молодого война одолевает. В груди словно сжалось всё, воздуха вдруг совсем не хватать стало. Он сам не заметил, как по щекам слёзы горячие потекли. Дурман кровавый перед глазами колышется, разум туманит и ноги путает. Сонан рухнул на траву сырую, в одно мгновение провалившись в густую, беспокойную тьму. Он выдохся. Силы закончились. Крови вокруг натекло...

В следующий раз Сонан пришёл в себя лишь спустя несколько дней. Первое что в глаза волку бросилось - это стены из плотной ткани. Значит он находился в шатре. Седая старуха над его ранами пыхтела. Травы пахучие прикладывает, кровь утирает. Скривился Сонан, ладонь шершавую, чужую на своём лице ощущая. Рыком тихим раздался и чуть не цапнул беднягу за руку. Глаза звериные с прищуром нехорошим смотрят, а старушка только головой покачала, но отстранилась чуток.