Принцесса и Варвар. Выбери любовь.

Глава тридцать восьмая. Мёртвая степь. ( часть 1)

Снег сыпет, заметает, укрывает землю белым платком. Ветер воет, стучится в слюдяные окна треском ледяных узоров. И лишь стены избы да тлеющие поленья в печи спасали от зимы. Но что делать и куда деться, если холод успел пробраться в самую душу, покрывая льдом сердце?

Сонан смог перевернуться набок, бешено впиваясь взглядом в расцветающую синеву неба и отчаянно пытаясь вдохнуть, но грудь сдавило на выдохе, и лёгкие всё никак не хотели расправится и впустить воздух. Грудную клетку распирало так, словно в ней надувался громадный мыльный пузырь.

С глухими стонами и хмыканьем, Рей снова повернулся. Это заняло какое-то время, а от прежней быстроты и ловкости и следа не осталось. Это сильно раздражало и обескураживало. Сонан никогда не чувствовал себя таким немощным и бесполезным. Да и память подводила волка, он не мог припомнить добрую половину из всего того, что конечно же произошло с ним. Всё перемешалось в какую-то кашу и Рей всё время пытался разложить всё по полочкам.

Пот ручьём стекал по скуле и становилось очень холодно, хотя он был закутан в тёплые шкуры и шерстяные одеяла. Шевелиться было по-прежнему некомфортно и очень больно, но Сонан уже стал привыкать к этому ощущению. В конце концов, он воин и вся его жизнь была порогом перед смертью: чёрной и бездонной.

- Проснулся уже, волк?! Хорошо. - Гюльдам улыбнулась приветливо и поставила на табурет светильник.

- Откуда ты здесь? - Сонан попытался приподняться, уперевшись локтями о кровать, но не смог, - Что произошло? Я... а как...? 

- Тише! Все вопросы потом задашь. Скажу только, что замучилась тебе с того света доставать. Неужели нельзя без этих фокусов?! Ох, Сонан... - ласково прижав пальцы к дрожащим губам парня, Гюльдам пристально посмотрела в его глаза и Сонан почувствовал лёгкую усталость, голова закружилась и он упал на подушку, а дыхание наоборот выровнялось.

- Я был ранен, а потом... - Да уж, ранен так ранен! - усмехнулась врачевательница, - Я почти по кускам тебя собирала.

- Спасибо. - неожиданно тихо и искренне произнёс Рей, - Мне нужно вернуться. Даже представить страшно, что со всеми случилось... - Сонан делал молниеносное движение, порываясь встать с постели, но силы изменили неутомимому зверю и он опрокинулся назад.

- Э, нет! Волк, ты и с места не сдвинешься. Не то что ходить, да ты ползать начнёшь только через пару недель. А надо будет, так я тебя верёвками свяжу и такими отварами напою, чтобы ты круглыми сутками спал, а организм сам восстанавливался. Так что не серди меня, мальчик...

- Какой я тебе мальчик? Несёшь ты всякую чушь, ведунья... - раздражённо вспылил Рей.

- Маленький, кусачий и щетинистый волчонок! - хрипло рассмеялась женщина, нарочно выговаривая каждое слово и неимоверно раздражая этим парня, - Вот и уймись, Рей. Лежи смирно и даже не вздумай вскакивать. Я тебя предупредила.

- Ты знаешь, что случилось там... в Родероне? Сколько я здесь валяюсь?

- Около десяти дней, если точно нужно, так я и не считала. А вот Родерон... не думай пока об этом. Тебе надо сил набираться и тогда сможешь решать: что и как делать.

- Да ты из ума что-ли выжила?! Что мне сидеть и ждать у моря погоды? Халисийцы взяты в плен или нет? Убииты? Ну говори же, ты точно ведаешь! Они убили их? Аврора... она...  - глаза волка, до того потухшие от увечий, вспыхнули прежним жёлтым пламенем, - Да говори, старая корга! - дурным голосом заорал Рей. Гюльдам мрачно и сочувственно молчала, видя как угрюмо на неё смотрел халисиец и каким огнём пылал его взор.

А судьба халисийцев действительно была печальной. Только Гюльдам не знала, стоит-ли вот так сразу говорить об этом. Как ослабевший и духовно не стабильный Сонан выдержит эти новости? Врачевательница дала себе клятву поставить волка на ноги во что бы то ни стало и дать ему ещё один шанс.

Выздоравливал Рей долго и тяжело. Гюльдам прикладывала очень много сил, чтобы помочь ему восстановиться. Заботу он воспринимал с благодарностью и некой болезненной злостью, будто за этим скрывалось отчаяние и смущение из-за того положения, в котором он оказался. Врачевательница не обращала на эти чувства внимание, а сосредоточилась на лечении.

На то чтобы сидеть хотя бы пять минут у Рея появились силы лишь спустя три сутки. Всё это время он спал, просыпаясь только чтобы принять лекарства и вытерпеть перевязки, а также обработку ран и ссадин. Поначалу он едва мог терпеть эту боль, шипел, сыпал проклятиями, сдавленно вскрикивал и зажмуривал глаза до головокружения. Однако, лечебные снадобья постепенно снижали эту боль и Сонан реагировал уже не так бурно, а может и само тело привыкло к болевым ощущениям такой силы.

Ещё через пару дней синяки и кровоподтёки исчезли, болезненные опухоли разгладились, но дальше было сложнее в эмоциональном плане. Сонана стала мучать бессонница, он совершенно не мог уснуть. Каждый миг он думал о своём народе и о том, что случилось после его исчезновения. Думать об Авроре было... стыдно. Да, очень стыдно, потому что потерял право быть с ней, оступился и подверг опасности. Что теперь с ней происходит? Она чувствует каждый его судорожный вздох, каждый импульс боли, каждую паническую мысль и... это убивает её. Сонан не мог перестать думать, что сам убивает её... Порой страх лишиться своей половинки становился таким огромным и так сковывал сердце, что Рей нарочно причинял себе физическую боль, лишь бы отвлечься от этих мыслей.