Принцесса и Варвар. Выбери любовь.

Глава тридцать девятая. Солнце не потухнет. (часть 2)

Сонан стоял на отвесной скале, устремив янтарный взор на водную гладь, простиравшуюся в далёкие края. Когда острая боль и чувство одинокого существования прошли, он стал падать в отчаяние и злость. Случилось однажды, посреди бессонной ночи вскочил с постели и начал крушить всё, что под руку попалось. А потом обессиленно рухнул на колени и по-настоящему заплакал. Нечем было укрыть и заполнить пустоту, что чёрной дырой сияла глубоко в сердце и это так изводило его, так мучило, что с каждым днём становилось ещё невыносимее так жить.

Когда Сонан окреп и его глубокие раны стали не такими глубокими, он начал возвращать себе быстроту, неуловимость и проворность движений, надолго исчезая в скалах.. Его кости были целы. Каждый раз Сонан пытался изворотливо ускользнуть так, чтобы не быть замеченным - это было одним из основных его правил выживания.

Рей бесился, когда не ощущал в руках той силы, которой всегда славился. которая заставляла его противников дрожать от страха при одном лишь упоминании его имени. Теперь он сам себе казался слабым и бесполезным. Как только Гюльдам разрешила ему вставать, Сонан занялся тренировками и физическими нагрузками, чтобы восполнить запас энергии и сил.

Первые тренировки довались ему с трудом. Сонан возвращался в избу весь мокрый, уставший, не чувствующий рук и ног и почти сразу заваливался спать, а проснувшись умывался, ел и принимал лекарства. Больше недели он жил в таком ритме, но никаких результатов не видел. Словно вся его сила запечаталась где-то в сердцевине его существа и не желала прорываться наружу.

Он был слаб. Слишком слаб, чтобы думать о возмездии, но никак не мог успокоиться, поскольку там всё ещё были люди, которые нуждались в его защите. Сонан всё прокручивал в голове, пытаясь понять где и как совершил ошибку, и пришёл к выводу, что вообще не должен был поднимать бунт. Но, если так, то неужели его народу было суждено всегда терпеть издевательства от Родерона и приклонять колени перед своими обидчиками? Неуж-то это вершина?

Сонан был в ярости. Разбил руки в кровь о стену. Так мужчины показывают, что им не всё равно. А душевные страдания требовали немедленного всплеска и Гюльдам приходилось поить его успокаивающими настоями, дабы дух и тело привести в состояние мира, а не хаоса. Однако, именно сейчас Рею предстояло научиться терпению и контролю.

А февральская погода, тем временем, дарила радостные и всё более тёплые деньки для халисийцев. Постепенно им становилось проще вести быт, а в последних числах февраля начались первые работы в поле. В результате правильного распределения сил, у каждого была работа, которую он мог выполнять с лёгкостью и на всеобщее благо. Сама Аврора предпочитала собирательство и готовку, но лишние руки никак не помешали бы, поэтому пришлось научиться у старших и более опытных, как обрабатывать землю правильным образом.

Что по-настоящему беспокоило и озадачивало Аврору, так это бездействие со стороны лордов и королевы. Прошло два месяца, а от них не было слышно ровным счётом ничего, никаких вестей. Стирая бельё в огромной кадушке горячей водой из источника, принцесса ушла глубоко в свои мысли. Её не покидало предчувствие, что за ними постоянно наблюдают. Это уже походило на галлюцинации и паранойю, потому что войны Дарской империи тщательно следили за периметром и даже чужих следов не находили.

- А ну стой, паршивец этакий! Догоню и уши оторву! - мимо принцессы промчалась женщина с мокрой тряпкой в руках, а от неё с громким смехом убегал мальчик лет пяти, шлёпая босыми ногами по лужам, а потом плюхаясь в речку, там где было мелководье. Аврора с милой улыбкой наблюдала за тем, как сердитая мать пыталась достать сына из воды и отругать за какую-то проделку. Принцесса невольно засмеялась, потому что халисийка сменила гнев на милость, когда увидела что и сама была мокрой с головы до ног, как и её маленький сын.

Похоже, жизнь била ключом!

- Ави, ты посмотри какой денёк, а! - рядом прямо на землю плюхнулась Рика и небрежным жестом отбросила надоедливые пряди волос, хотя на её голове красовался обруч, чтобы на глаза волосы не падали, они всё равно, гонимые ветерком, прилипали к лицу.

- Да, погода благоволит. Думаю в разгар весны нам будет ещё проще. - выжимая очередную сорочку и складывая в пустой таз, Аврора украдкой протёрла лоб тыльной стороной ладони.

- Ави, как ты думаешь, после всего нас оставят в покое? И как мы теперь будем жить, постоянно оглядываясь и озираясь по сторонам в поисках засады?

- Не хочу об этом думать и вспоминать. Рик, давай не будем торопить эту жизнь, всё и без нас случиться так, как суждено. Хочу просто жить и радоваться каждому дню. Хочу снова верить во что-то хорошее. Знаешь, я даже никогда не думала, что живя в замке буду тосковать по обычной домашней работе: стирке, готовке, уборке. Это заразно, да? - мило улыбалась Аврора. Халисийка миролюбиво и дружелюбно рассмеялась, шутливо толкая принцессу плечом.

За ужином собрался весь лагерь и сегодня у них был настоящий пир, если сравнивать с прошлыми вечерами. Они расселись за тремя огромными кострами и шумной гурьбой принялись за трапезу, под сияние небесных светил. В этот раз все наелись свеже-приготовленным мясным гуляшом и жидкой похлебкой, а Софья вынесла из хижины сладкие пирожки с халвой, которые тут же с аппетитом были съедены. Зимой они не часто баловались такими вкусностями и что-то мясное готовили редко.

Авроре вновь пришлось убедиться, что если на свете и есть люди, способные пережить любое ненастье, голод или войну, то это только халисийцы. Они умели экономить и распределять то, что имели, а потому никто не голодал, потому что хоть порции и были меньше, нежели в годы процветания, но зато доставались каждому. Даже взрослые мужчины, которые весь день тяжело трудились, сначала следили, чтобы как следует наедались женщины и дети, а потом уже ели и они сами. Войны Дарской империи понаблюдали за таким благородством вроде как варваров и невольно переняли эту манеру поведения.