Принцесса из провинции

ГЛАВА 8

Первую насыщенную донельзя среду Насте казалось, она не переживет.

Сначала на работе, как назло, отдохнуть и набраться сил перед рывком почти не получилось: Настя постоянно кому-то оказывалась нужна — сначала выдай образец, потом прими его. Сама придумала порядок, теперь же от него и страдала.

Настя тряхнула волосами — нет, если опять пустить все на самотек, то снова наступит полный хаос. Хорошо, что не стала откладывать решение задач на вечер и подготовилась хотя бы к занятиям накануне.

Затем два академических часа честно разбирала ошибки других и решала задачки по начальному матанализу. Едва звонок известил об окончании пары, Настя быстро запихнула тетрадки в сумку и просящим взором уставилась на Николая Алексеевича — не задерживай, милый, отпускай. И преподавались словно понял ее — он только выдал задание на пятницу и махнул рукой, мол, на сегодня занятия окончены.

Настя бегом рванула к машине. Если не встрянет ни в одну пробку, то к восьми доберется до бара. За час надо пропеть все песни — и в клуб. Гога должен войти в ее положение — сам пристроил ее на работу.

Но бармен как будто не понимал, что Настя торопилась. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов-выдохов и отдаться на волю судьбы.

И после этих нехитрых манипуляций судьба повернулась к Насте лицом, а не попой: сначала один самодеятельный исполнитель спел весьма фальшиво — пришлось продемонстрировать, как надо петь, затем второй не пел, а читал реп. Гога снова выпустил после него Настю.

На последних тактах она подскочила к стойке и протянула руку за пятисоткой.

— И не поешь? — удивленно спросил Гога.

— Некогда, — мотнула головой Настя.

Если повезет, то к десяти, как и обещала, она успеет в загородный клуб…

— Подъезжаю, — бросила Настя в трубку, ответив на настойчивый звонок Никиты, и сразу нажала отбой.

За рулем не терпела и не вела долгих разговоров…

Поздно вечером трехэтажное строение выглядело совсем не так, как при свете дня — сверкало и переливалось всеми цветами радуги, привлекая внимание.

— А проблем с контролирующими организациями не будет? — осторожно поинтересовалась Настя.

— Частная территория, — многозначительно произнес Никита. — Проводить вечеринки не запрещено. А то что гости играют при этом в карты, иногда, — он выразительно сделал паузу, — так хозяин с этого ничего не имеет. Это не казино. А закрытый клуб. Сюда со стороны никто не попадет.

— Хорошо бы, — кивнула Настя, глубоко вздохнув при этом.

Как-то довелось ей видеть, как СОБРовцы уложили мужчин в дорогих костюмах на пол, а женщин в вечерних платьях поставили лицом к стене. Было страшно. И ее отец лежал вместе со всеми на полу, заложив руки за голову. Он потом выбросил костюм, в котором был. Точнее, сжег всю одежду, и Настино вечернее платье тоже, чтобы ничего не напоминало о пережитом унижении. Выбросил телефон, предварительно с остервенением потоптавшись по нему каблуком туфли — тот звонил, а он ответить не мог, словно телефон был виноват в том, что произошло с ним…

Она переоделась в той же самой гримерке и позволила Никите проводить себя в зал.

«Там девочки танцуют голые, — снова закрутилась в голове строчка из песни, — там дамы в соболях».

Голых девушек не оказалось — между столиками важно вышагивали, как пингвины, одетые в черное с белым, важные официанты, все исключительно молодые мужчины. А вот дамы, действительно, были в собольих боа, никак не меньше. Пожалуй, Настя впервые ощутила гордость и за отца, и за мачеху, которые не позволяли ей облачаться в дешевые шмотки, а только в брендовые модели. Среди гостей она не выглядела бедной родственницей в своем вечернем платье, а равной среди равных.

Гордо вскинув голову, она прошла между рядами и, подхватив подол длинного платья, поднялась на сцену. В самый последний момент Никита сунул ей в руку мундштук с сигаретой. Как и обещал.

— Позвольте представить вам нашу новую певицу, несравненную Изольду! — громко в микрофон объявил бас-гитарист.

Настя с трудом сдержалась, чтобы не фыркнуть — ха! Изольда! Хотя в этом что-то было — недоступная, холодная, чтобы всем сразу стало понятно. Без намека на флирт. Почему тогда просто не объявить ее — Вера Холодная?

Новоявленная Изольда сделала легкий книксен и почтительно склонила голову.

— Посмотрим, на что способна певичка, — презрительно бросил немолодой гость, с чувством собственной важности продефилировавший мимо сцены.

— Я его уже боюсь, — прошептала Настя, ни к кому не обращаясь из музыкантов. Ей просто стало несколько не по себе.

Раньше от приставаний ее защищали отец и положение в обществе. А сейчас.

— Не бойся, — ответил все тот же басист. — Они только с виду все такие важные, а на самом деле даже не взглянут в твою сторону после окончания вечера. Они все здесь с женами.

Настя покачала головой: — Хотелось бы в это верить…

Она хотела добавить еще, но заиграла музыка и пришлось взять в руки микрофон. Пела то, что накануне, поэтому было легко, практически не смотрела в текст. Значит, все же минимальные репетиции бывают. Интересно, кто им репертуар составляет? Не сами же…

Настя прикурила сигарету, чего не делала ни разу в жизни, набрала в рот дым и выпустила в потолок. Удивительно, но ей даже понравилось. Платье, понятное дело, придется просто выбросить — стирать его нельзя, а запах табака не выветрится однозначно. Да… Не зря платят такие деньги за вечер. И доставал их из кармана не Никита, администратор группы, а хозяин этого закрытого клуба. Знать бы еще, кто он?

Настя продолжала петь, но при этом внимательно осматривала мужчин и женщин, сидевших за столами, покрытыми зеленым сукном. Но играли не все, как и говорил Никита. И играли, кто во что — кое-что в карточных играл она понимала. В основном велись баталии в спортивный бридж, а это вообще не запрещено законом, насколько Насте было известно. Совершенно не понятно, зачем игрокам музыка и певичка на сцене? Нет, увольняться из института она пока не будет. Потерпит. Здесь, похоже, она задержится ненадолго, и не от нее это зависело. И в баре петь не прекратит — маленький, но постоянный доход, который ни от чего не зависел. Одним словом, пить буду, а курить не брошу.