Принцесса Изабо и я

Глава 6

Он сунул руку в нагрудный карман, извлёк оттуда визитку в пластиковом чехле и подал мне через забор. Я осторожно взяла двумя пальцами.

На визитке, золотом по серебру, значилось: Агроферма «Ешь Отличное», генеральный директор – Вам Ли Сец, главный бухгалтер – Лысый Чёрт Спиридонович.

Во мне дрогнуло сочувствие к человеку. Не у одной меня, выходит, родители затейники. После Лысого Чёрта Асклепия Вырвиглазова звучит как песня.

– Оставьте себе, Асклепия, – небрежно отмахнулся он от попытки вернуть ему визитку. – Я не только бухгалтер, но ещё и юрист, – и добавил горделиво: – Не из самых плохих.

– А что же вы здесь делаете? В деревне?

– Деньги, – он слегка развёл руками. – Деньги, Асклепия. Уважаемый господин Ли Сец платит хорошо.

– Он китаец?

– Он – Ли Сец, – сурово отрезал Чёрт Спиридонович, и мне бы насторожиться уже тогда, но где там!

– А вы, простите, какими судьбами?

– К родственнице приехала, – буркнула я.

– К ро-о-дственнице, – протянул он. – К Наине Кирилловне, что ли?

– Именно к ней.

Незваный гость меня напугал. Упёр руки в бока и расхохотался так, что с деревьев вскинулись с галдежом птицы.

– И что смешного? – настроение у меня падало всё ниже и ниже.

– Да как что… Родственница, – ну, и ехидный же гад, я оценила, – Наины Кирилловны. По возрасту – внучатая племянница, не так ли? Дочь Генриха Вырвиглазова.

– Вы знаете моего папу? – подозрительно спросила я.

– Кто же не знает вашего папу. Упырь!

Мой папа врач, вообще-то хирург. Отчего у мамы такие мечты в мой адрес. Ей нравятся хирурги, и дочке – разумеется, ради её же блага! – она желает любимую профессию. Что же сама не выучилась на хирурга? Я спрашивала, вразумительного ответа так и не получила.

На забор вдруг вспрыгнул говорящий кот. Подошёл к нам, уставился на Лысого Чёрта – в упор. Глядел нехорошо, кровожадно примериваясь к горлу. А что, животина тяжёлая, навскидку – килограмм десять. Если вопьётся…

– Понял, – улыбнулся гость, поднимая ладони, мол, сдаюсь. – Понял, уже ухожу. Так вы, Асклепия, Наине Кирилловне-то передайте, что я приходил.

– Зачем? – спросила я. – То есть, для чего вы приходили?

– Она знает, – крикнул он, обернувшись на мгновение.

Скрылся за деревьями, потом я услышала звук мотора. Точно, конь белый вдалеке стоял!

– Чёрт, – задумчиво выговорила я. – Спиридонович. Лысый. А?

– Влюбилась? – ехидно поинтересовался кот, и, не дожидаясь ответа, подвёл безжалостный итог: – Дура!

– Пошёл ты, – я объяснила коту про гору в Перу. – А сам не пойдёшь, за хвост – да об угол.

– Маленького все обидеть норовят! – противным голосом проверещал кот, в диком прыжке уворачиваясь от моей руки.

Не собиралась я его об угол, конечно же, что я, живодёрка какая-нибудь, что ли. Просто за шкирку взять и подержать, помогает с наглыми, говорят. Когда их за шею и мордой по земле, мордой.

До вечера я слонялась по двору. Интернета не было, как мне и обещали. Телевизора я не нашла. От нечего делать, собрала полный тазик клубники, половину съела сама. Потом пошла и собрала ещё. Вроде сахаром её засыпать надо, быстро портится потому что. Но я не знала, сколько сахара на тазик отмерить и решила, что до вечера не испортится точно, а там баба Ная объяснит, что делать.

Нет жизни без Инстаграма! Даже селфи не выложить, глядите, завидуйте, Я. Ем. Клубнику. С Грядки, а у вас, в вашем городе, клубника из супермаркета, деревянная и кислая, по четыреста за корзиночку.

Нет в жизни счастья без Инстаграма…

За домом обнаружилось большое поле, ровными рядами уходившее до самого дальнего забора. На поле росли высокие растения с крупными жёлтыми цветами на макушке, их обычно высаживают на городских клумбах, а тут явно был замах на промышленное разведение. Я сорвала один цветочек, понюхала, снова удивилась. Что в нём такого ценного? Это же не картошка…