Принцесса Изабо и я

Глава 11

– Ничего и не хреновая, – обиделся мальчишка. – Ограничения усиливают воздействие. Особенно если ты сама ставишь условие. Условие – штука неудобная, иногда очень опасная, а зато эффект!

– И что за условие выставил твой отец, поднимая шестьсот шестьдесят шесть скелетов, чтобы они на него ишачили?

– Так он и сказал, – фыркнул пацан. – Никому нельзя разглашать, ты что. И скелетов у него всего шестьсот. Шестьдесят шесть оставил для резерва…

– Для какого резерва?

– Ну, попадётся он, допустим, стае медведей. Одного одолеет, потом поднимет, и вот уже их двое против стаи… А если резерв выбран, то…

– Магический упадок, две недели мигрень, медведи сожрали раньше, чем мигрень окончилась, – подхватила я. – Дружок, медведи не бегают стаями!

– А если их зачаровали на бег в стае?

На это я не нашлась, что ответить. Ок, в мире есть магия, бодрый скелет лошади за спиной – аргумент, причём аргумент убедительный. Про невыкапываемый топинамбур вообще молчу, больная тема. Так почему бы и не найтись придурку, который способен зачаровать медведей на бег в стае? Для полноты комплекта, так сказать.

– Пришли, – сказала я, обрадовавшись жердяному забору и мощным воротам, как родным.

Руки тут же зачесались ещё сильнее – копать, копать, копать, копа-а-а-ать!

– Пошли, кваса хоть попьёшь, – предложила я.

Но мальчик остался перед воротами:

– Ты что, я же – Ли Сец, мне нельзя!

– Баба Ная заругает? Так я скажу, что я пустила.

Он картинно вздохнул, нарисовав на своей мордочке сентенцию «все бабы дуры», и выдал снисходительным тоном:

– Пустишь меня, значит, пустишь и моего отца. А он с баб Наей в конфликте. А баба Ная хорошая!

Сумбурное объяснение, но ход мысли пацана я поняла. Он любил отца, но баба Ная, видно, учила его потихоньку вожделенному лесному чародейству, может, в пику папаше, а может, мальчишка ей нравился, как и мне. Было, было в этом узкоглазом чертёнке какое-то непередаваемое обаяние! Это он мелкий ещё сейчас, а подрастёт – пропали девки.

Внезапно он замер, вслушиваясь в для него одного звучавшую пустоту. Потом бледно улыбнулся мне:

– Отец зовёт…

Лихим прыжком взлетел на спину своего коня, и тот рванул галопом, две секунды – скрылся за ёлками, через минуту стих и топот.

А я бегом поскакала копать.

Копала до изнеможения, пока не свалилась. Свалившись, оценила свой труд – почти весь ряд, два или три куста осталось…

Много? Очень. Судя по тому, как тряслись и дрожали руки, завтра мне будет очень весело, в кавычках. А самое поганое, я поняла со всей степенью отчаяния, что не копать я не смогу. Вообще. Тут бы забиться в рыданиях, но я так устала, что на слёзы не хватило сил.

Бросила вилы, поплелась мыться.

После огородных работ купаться следовало в так называемом полевом душе, будке с огромным баком наверху. Бак хорошо прогревался на солнце, вода не требовала дополнительного подогрева. Это чтобы в дом не тащить грязь; разумно.

Я вышла оттуда в одном махровом полотенце, потому что не догадалась заранее повесить рядом чистую одежду. Шорты с футболкой ждали меня в моей комнате, эх. Да кто меня тут из противоположного пола видит? Шустрый Ли Сей-младший давно смылся. Кто ещё? Кот? Ха-ха.

Руки после копки болели, спину ломило, причём в разы сильнее, чем после вчерашней работы. Сказывалось и отсутствие привычки к деревенскому труду, и собственная злость. И – отчаяние. Как выкопать невыкапываемое, знаете? Вот и я не знаю.

Но, пока я задумчиво обирала горох с декоративной решётки, нарочно для гороха поставленной, из леса медленно вылезла машина – лопни мои глаза, Мерседес-Бенц! Рамный внедорожник самой последней модели, сколько стоит, даже называть не хочу. Много! Мерс остановился перед воротами, из него вылез Чёрт Спиридонович, оббежал вокруг и услужливо распахнул заднюю дверцу. Так лебезить он мог только перед хозяином.

Сам господин Ли Сец пожаловал, надо же.

Я поневоле ожидала щупленького азиата. Но нет. Из машины вылез качок под два метра, заросший дурными мускулами по самую шею. Лысый, в отличие от патлатого Чёрта. И только монголоидные щёлки маленьких глазок указывали на происхождение.

Этот мощный дядя подошёл к забору и уставился на меня ничего не выражающим взглядом. Кулаки у него были – почти с мою голову. Опустит такой на темя и вгонит тебя в землю по самую макушку с одного удара.

– Здрасьте… – пролепетала я, надо же было что-то сказать, ну, я и сказала первое, вылезшее на язык.

Ситуация – огонь. Перед воротами два мужика, от которых дрекольем не отобьёшься, особенно от старшего, а я – в одном полотенце! И полотенце, между прочим, короткое, сзади на попе толком не сошлось. Атас!

– Внучатая племянница Наины Кирилловны, Асклепия, – угодливым шепотком сообщил качку Чёрт Спиридонович, и тут же обратился ко мне:

– Не дело гостей перед воротами держать. Впустила бы, красавица.