Принцесса Изабо и я

Глава 12

И правда, что это я так с гостями, нехорошо и невежливо. Не подумала совсем, что это наоборот, гостям должно быть невежливо набиваться в гости к девушке, завёрнутой в одно-единственное полотенце. Пошла я к воротам, и уже протянула руку к засову, как меня почти физически дёрнуло назад бешеным окриком:

– Не трогать!

Я опомнилась, отдёрнула руку, сама себе удивляясь. Что со мной? Как пелена какая-то перед глазами… А баба Ная уже спешила к воротам. Когда успела появиться? Я так увлечённо копала, потом торчала в душе… Вот и не заметила, как Наина Кирилловна пришла…

Она отстранила меня крепкой рукой, встала, уперев кулаки в бока, и начала смотреть через забор на незваных гостей. Молча. Чёрт Спиридонович быстренько стушевался и живо переместился за широкую спину хозяина. На его подвижном лице отчётливо проступило: «А я чего? Я ничего! Меня заставили!» Даже у меня мурашки по коже побежали, хотя бабулин гнев предназначался не мне. Но бугай стоял как вкопанный и взгляда не отводил. Даже слегка улыбался, уголками рта. Я сразу возненавидела эту его улыбочку гадкую! Руки сами потянулись схватиться за что-нибудь острое. Чтобы – в глаз, если вдруг что, как папа учил.

Бугай еле заметно кивнул, признавая за бабушкой верх. Развернулся и – в машину. Чёрт Спиридонович придержал ему дверцу. Я поразилась тому, как Ли Сец при таких габаритах двигается – абсолютно бесшумно, как-то текуче, что ли. Как вода. Почему-то это сильно напугало.

Машина сдала задом, развернулась и уехала. Наина Кирилловна с облегчением утёрла проступивший на лбу пот. И обернулась ко мне.

Мне тут же захотелось провалиться сквозь землю и планетарную кору прямо в горячий центр нашей планеты, чтобы там сгореть в один миг. За то, что едва не впустила в дом чертей. За то, что собиралась смыться по-английски. За всё!

– Никогда, – яростно заговорила Наина Кирилловна – никогда не открывай ворота посторонним! Твой дом – твоя крепость! Впускать в него за здорово живёшь всякую нечисть – слишком дорогое удовольствие!

– Это не мой дом, – огрызнулась я, и схлопотала полновесную плюху:

– Теперь и твой тоже.

– Да какого… – я проглотила слово «чёрта», Чёрт теперь был для меня всего один – Спиридонович. – Баба Ная! Да этот забор – плюнь в него и он повалится! Толку с тех ворот! Если они своим бульдозером на забор наедут? Повалят нахрен, да и всё.

– Не повалят – обгадятся, – заявила баба Ная. – Поле забыла?

– А… – до меня начало что-то доходить. – Ты заколдовала забор?

– Положим, не я одна, – буркнула бабушка, остывая. – Но запомни крепко-накрепко, можешь вырезать у себя на лбу ножом и смотреться в зеркало каждое утро, в назидание: никого и никогда не приглашай в дом бездумно! Одна такая уже привела.

– Кто?

– Мать твоя непутёвая, – в сердцах высказалась баба Ная. – Притащила этого упыря Вырвиглазова, где только подобрала.

– Мой папа не упырь! – обозлилась я.

– Куда ему до настоящего упыря, – отмахнулась бабушка. – Топинамбур полгода копал… А вот Вам Ли Сец – дело другое, внученька. Совсем другое. Пустить его – что козла в огород.

Вам Ли Сец. Хоть бы в имечко вдумалась, дура. Я поёжилась, вспоминая, как едва не открыла ему ворота. Какой-то проклятый гипноз!

– Что ему нужно было?

– На работу к себе зовёт, – язвительно сообщила бабушка. – Главным агрономом.

– И что? – не поняла я. – Платить будет, разве плохо. Сама говорила – пенсия маленькая.

– У владельца «Ешь отличное» под кнутом ходить и Чёрту его кланяться? – яростно спросила она. – Ты, внученька, головой вниз в детстве не падала? Нет? Странно, а разговариваешь так, будто треснулась темечком о ступеньку, да не один раз. Никогда в жизни! Слышишь? Никогда в жизни у меня хозяина не будет! И тебе не советую. Потерять волю – хуже, чем потерять невинность, поверь мне. Без невинности прожить можно, но без воли – никогда!

Я вспомнила узкие щёлки глаз хозяина агрофермы, холодную улыбку, мощные кулаки и поёжилась.

– Переоденься, – велели мне. – Срамота одна.

Я глянула, а на мне из всей одежды – полотенце! Полотенце! Блин! Я побежала переодеваться.