Принцесса Изабо и я

Глава 17

Из леса мы вышли в звенящее птичьем многоголосьем утро, прямо к нашим воротам. Проклятый топинамбур стоял целехонький. И почему я не удивилась? Руки начало слабо печь знакомым зудом. Копать. Копать, копать, копать. КОПАТЬ!

Баба Ная не сказала нам с Изабо ни слова. Молчала, всей спиной выражая обуревавшие эмоции. Хотелось под землю провалиться, под планетарную кору сразу в мантию, чтоб сожгло и перемешало мои бренные атомы с железо-никелевым расплавом ядра планеты.

Что меня потащило на кладбище ночью? Рэккен этот ещё, которого поднял мелкий шкодний Ли Сец. Мальчишка – потомственный некромант, и как бы ни мечтал о волшебном лесе, генетика берёт своё. Рэккен. Я вспомнила низкорослого волосатого мужика с пастью на брюхе и поёжилась.

А ведь если бы не Чёрт Спиридонович, сожрали бы нас. И скелеты бы не помогли. А если бы не баба Ная, сидела бы я сейчас у Ли Сеца-старшего под замком. Сыночек его сам говорил, папочке ещё один некромант нужен. А я, как выяснилось, тоже некромант. Вон, скелетиху Изабо на свою голову подняла. Чудесно, просто замечательно! Хогвартс на выезде.

Я снова вспомнила пасть на брюхе чудовища из арктического бестиария, и зубы застучали в запоздалом испуге. Я такая, меня, как жирафа, догоняет только через сутки. Пасть! С клыками. На брюхе. В дополнение к точно такой же на морде лица. Стоило только представить себе, как эти пасти чавкают, перемалывая мои бедные косточки, как тут же бросило в бешеную дрожь.

Сожрал бы!

Не поморщившись.

Ворота раскрылись сами собой, словно они были автоматическими. Баба Ная шагнула во двор и бросила через плечо:

– Шевелитесь!

Я поторопилась следом. Забавно, мощные ворота при хлипком заборчике из жердин. Что в них встроено? Какой-нибудь магический сканер или определитель или – что? Мне показалось, будто в лицо дохнуло теплом и волосы словно бы взбил горячий ветер, но и только. А ещё показалось, будто баба Ная вздохнула с облегчением. Тихонько так, в сторонку, чтобы не выдать свои чувства. Но я восприняла её напряжение и то, как оно сошло на нет.

– А она? – спросила я, заметив, что Изабо медлит.

Выглядела скелетиха ,конечно, кошмарно. Череп, кости… куртка Чёрта … коленки торчат.

– Пусть входит, – кивнула Наина Кирилловна. – Разрешаю. Позови её.

– А вдруг я упокоюсь? – спросила скелетиха. – А вдруг меня не пропустит?

Она видела что-то, чего не могла распознать я. Защиту, затянувшую проём ворот невидимым живому глазу, но страшным для взгляда мёртвого флером.

– Значит, упокоишься, – сурово ответила баба Ная. – Одной проблемой на земле меньше станет.

– А я тебя снова подниму, – пообещала я.

Наука младшего Ли Сеца не спешила выветриваться из моей памяти. Пальцы «козой», пожелать и приказать: «Встань и иди»…

– Поднимет она, – неодобрительно проворчала баба Ная, вроде себе под нос, но так, что я слышала.

Изабо решилась. Шагнула через ворота, и я увидела, как невидимый ветер хлестнул её. Но скелетиха устояла, не рассыпалась прахом, и даже куртка Чёрта не слетела с неё. Наина Кирилловна махнула рукой, и ворота медленно закрылись за нами.

– Вот это да-а! – восхитилась Изабо, оглядывая дом. – А где будет моя комната? Чур, наверху!

– Твоя комната будет в сарае, – отрезала Наина Кирилловна.

– Почему это в сарае? – возмутилась Изабо. – Потому что я мёртвая, да? А что, если мёртвая, то в доме не положено? Что за предвзятое отношение?

– Баба Ная, ну в сарае как-то и правда не того, – поддержала я скелетиху.

Я ещё не решила, как относиться к поднятой мною самой нежити. Но она разговаривает, мыслит, то есть, существует, и как-то в сарай её, к тяпкам и лопатам…

Баба Ная обернулась ко мне, пронзила меня взглядом с болотной зеленью и заявила:

– Забирай к себе в комнату.

– А… почему ко мне-то? – опешила я.

– Ты подняла, ты и соображай, куда селить. Или сарай или твоя комната. Других вариантов нет.

Вот так и поселилась в моей комнате мёртвая Изабо. Поначалу она вела себя тихонько. Приглядывалась. Когда я позвала её копать топинамбур, пошла. Я дала ей свои старые шорты и майку, голову она замотала наволочкой, получилось ничего так, стильненько.