Принцесса-Канарейка

I — Рапунцель. Глава 3

Слава не приходил уже несколько дней. Недель. Часов. Может, месяц. Я совсем потеряла ощущение времени. Сплю, когда хочу, вырубаюсь со скуки. Запасы продовольствия пополняются в эти мгновения. Может, самим Славой, или ещё кем. Но именно тогда, когда я крепко сплю. Не исключаю, что в действие могут идти всякие снотворные инъекции или усыпляющий газ. Мне уже не интересно.

А приносимая одежда, кстати, не сильно отличается друг от друга. Это мешковатые сарафаны и рубашки пастельных цветов. Судя по ощущениям, пастельное бельё тоже менялось.

Да и неувядавшие на кухонном столе белые ирисы говорили о том, что их меняли.

Но всё это тогда, когда я в глубоком отрубе.

Попытки выбраться я бросила сна три назад. Это бесполезно. Отсюда нет пути наружу, кроме как запирающаяся (очевидно на электронный замок) снаружи дверь. Но Слава — не дурак, знает о «слабом месте» созданной им клетки.

Но как он принёс меня сюда?

Совсем не помню.

Последнее, что осталось в пустеющей голове, это утро в моей съёмной квартире. Просыпаюсь за рабочим столом, на клавиатуре. Нужно было обработать больше пятидесяти фотографий к восемнадцатому. Это вторник. А заснула я в ночь с субботы на воскресенье. То есть с пятнадцатого на шестнадцатое.

Но вот, что было после того, как я проснулась, вспомнить не удаётся. Как бы ни напрягались извилины, как бы ни пытались проиграть все события «от и до», последний кадр перед глазами, это стол с пятном от чая, клавиатура в слюнях и погасший экран ноутбука.

Так, память начинает проясняться, это радует. Надеюсь, скоро вспомню, как меня похитили. Не знаю, чем мне это поможет... Но неведение немного напрягает.

Надеюсь, что меня кто-нибудь ищет. Хотя бы заказчик, ведь фотографии я ему точно не пересылала. Да и хозяин квартиры обычно приходит в двадцатых числах. Он строгий, не терпит опозданий выплате. Думаю, раз он не застанет меня день, два, не получит ответа на звонки и сообщения, захочет найти хотя бы для того, чтобы высказать всё, что накипит. Там, глядишь, и до родителей дойдёт, поднимут шум, полицию, ещё кого.

Найдите меня уже хоть кто-нибудь, пожалуйста, мне так страшно...

Что-то щёлкнуло, дверь с тихим шорохом отъехала в сторону. На пороге, подсвеченный дешёвым жёлтым светом позади, возник Слава. Светлые волосы торчали во все стороны золотым ореолом.

— Как ты тут, не сильно скучала? — снова одаривает меня своей наиискреннешей улыбкой. Неужели я на самом деле вызываю у него такие эмоции? Жутко.

— А запрись в коробке из-под холодильника и посиди там недельку. Весело?

— Прости, но я решил, что тебе неприятно моё общество, поэтому не заходил, пока ты бодрствуешь? Надеюсь, хотя бы скромные съедобные подарки тебе пришлись по нраву?

— Не отравлено, и на том спасибо, — не хочу с ним откровенничать.

Но эти баранчики, находимые на кухне после каждого крепкого сна (который очевидно и является делителем времени), в конце концов, расположили меня к себе, и некоторые блюда, находимы под ними, я действительно пробовала и ела, наплевав на возможные негативные последствия, решив умереть сыто и вкусно.

Слава тихо посмеялся.

— Я бы не позволил себе отравить любимую девушку или причинить ей какой-либо вред.

— Ну да, запирать человека без возможности каким-либо образом контактировать с внешним миром, обществом, хотя бы свежим воздухом подышать, это не вред!

— Поспорить сложно. Поэтому я и пришёл, чтобы развеять твою скуку, — он запустил руку в пиджак, с хитрой улыбкой достал из внутреннего кармана что-то чёрное. — Ещё один небольшой сюрприз, на этот раз несъедобные, — лицо его снова засияло детской наивностью.

— Ч-что это?

— Электронная книга. А ещё на неё можно смотреть фильмы и слушать музыку. Я уже закачал всё, что тебе может понравится или заинтересовать, так что ближайшее время скучать не придётся, — он с улыбкой отдаёт мне девайс и снова отходит к двери, словно ожидая того, что я кинусь наружу. Но дверь-то закрывается, как он заходит, как  я выбегу? Или у него пульт? — Хочу предупредить, что в Интернет эта книга, разумеется, не выходит, а то до этой комнаты может добить вай-фай местно ресторана, и... — он резко замолкает, улыбка вмиг исчезает со светлого лица, уступая место ледяной бледности. Глаза замирают, взгляд останавливается на мне, но смотрит явно куда-то вне пространства и времени.

Что это? Он взболтнул лишнего, и теперь решается меня убить, чтобы я ни до чего не догадалась? Или что? Что это за странное изменение в поведении? С чего вдруг он заледенел? Кажется, даже в комнате стало прохладнее, и вот-вот изо рта пойдёт пар.

По спине пробегают мурашки, невольно ищу глазами, куда бежать, где прятаться. А некуда.

Страшно...

Слава вздрагивает, словно его резко вырвали из сна ужасным образом.

— Всего хорошего, отдыхай, — почти что сквозь зубы говорит он, нервно дожидается, пока дверь, тихо шурша, отъедем в сторону, и скрывается за ней.

Боюсь шелохнуться. Кажется, что произойдёт что-то поистине ужасающее, если уловит хоть малейшее движение. Перестаю дышать, стараюсь унять сердце. Всё это слишком громко отзывается во мне в тесной белой клетке, где каждый мягкий и тихий звук превращается в вой и какофонию страха.