Принцесса-Канарейка

II — Золушка. Глава 2

Не знаю, сколько прошло времени с театра (часов у меня по-прежнему нет), но говоря об этом, на языке вертится фраза «с тех пор».

Итак, с тех пор, как мы побывали в театре, я отказалась даже от мыслей о побеге. Импульсы, те нервные клеточки, отвечающие за страх и инстинкт самосохранения, понемногу атрофировались.

Жить домашним питомцем оказалось гораздо проще, приятнее, понятнее, что уж скрывать, чем обычная жизнь. Слава не докучает мне, не пугает, не пытался изнасиловать или убить. Всем обеспечивает, не надо работать, беспокоиться о счетах, живи себе и наслаждайся этим. Правда, выйти погулять нельзя, в окошко не посмотришь, не говоря уже о соцсетях и Интернете. Но слава полностью компенсирует мне социум фильмами, книгами, даже как-то принёс краски, и я понемногу расписывала стены.

Иногда он приходил, и мы беседовали. Ни о чём и обо всём сразу. В основном как раз-таки о книгах, фильмах, о том, чего мне не хватает в этой комнате. Ему понравилось звёздное небо, видимое через чёрные силуэты деревьев, которое я изобразила на стене с дверью. Мне правда не хватает здесь тёмного неба, успаное алмазным бисером и серой свежей дымки, появляющаяся с рассветом, исчезающая с первыми лучами солнца. Но с отсутствием этого я когда-нибудь смирюсь. Мы беседовали об этом тоже.

Но никто не спешил рассказывать о себе. Слава вообще в такие моменты держался отстранённо, находят, преимущественно, у двери. Очевидно, думал, что мои попытки сбежать продолжатся.

Ну, может быть, когда-нибудь...

По крайней мере, я буду ждать, когда Слава вывезет меня на проминат. Снова поджидать его у двери, пытаться напасть и драпать со всех сил второй раз не хочется. Ну, выбегу я из здания, а куда потом? Люди, как выяснилось, на босых девушек с бешенными глазами реагирует весьма... как бы сказать. Отстранённо? Эмоционально — да, а по факту. Они любопытно и немного страшно наблюдать за городской сумасшедшей, в которой никто никогда не подумает распознать канарейку странного человека.

«Ей, наверное, нужна помощь?»

Никто так не подумает. Даже не сделает попытки предположить.

И обдумывая всё это, хочется забиться в самый угол своей белой уютной клетки, и не выходить ещё многие-многие годы.

Нет, надо отвлечься от подобных мыслей. Например, чем-то вкусным. Слава доверяет мне больше, и какое-то время назад соизволил принести мне весь набор столовых приборов и прочий кухонный инвентарь. За готовкой время летит незаметно, а делать что-то собственным руками (к тому же, с пользой для себя), весьма приятно. И, как я уже говорила, невероятно отвлекает от забот и тревожных мыслей, которые, как червяки, точат яблоко головного мозга. Хотя он вроде похож на орех.

Щёлкает электронный замок, тихо отъезжает в сторону дверь. Слава, кто же ещё. Но выбегать и встречать его, как верный питомец, я не буду. Сам меня найдёт, вариантов немного. Словно в подтверждение, к кухне проносятся несколько быстрых шагов.

— Здравствуй, не отвлекаю? — На пороге Слава, в обычных джинсах и футболке. Левый рукав помят.

— Кто знает, — приступаю к нарезке лука, глаза режет так, будто мне их вырывают. Как слава проходит в кухню и садиться на стул я больше понимаю на слух.

— Что готовишь?

— Хочу запечь куриные голени, которые ты принёс, с картошкой и луком.

— Хоть чем-то мне удалось тебя порадовать, — на слух определяю, как слава улыбается. Как солнышко. Смазливый гад.

— Нет, просто жаль, если пропадут, — вытираю слёзы.

Ну что за лук такой ядрёный, и главное, так не вовремя? Если когда-нибудь решу провернуть план с побегом, то вместо тарелки в лицо, запущу в него миску с соком этого лука. Уж простите, Ростислав, но вашими глазами придётся пожертвовать во имя моей свободы.

А какого цвета его глаза, кстати?..

— Звучит всё равно вкусно, — сообщает Слава.

— Угу.

— Надеюсь как-нибудь попробовать, что ты готовишь, — он тянет руку к засахаренным яблокам, которые я собиралась запечь.

Луковой рукой тут же бью его загребущую лапу, и едва не тыча ножом в смазливое с наивной детской улыбкой личико, отвечаю:

— Нет уж.

— Л-ладно, — он поднимает руки, мол, сдаюсь. — Как скажешь.

— Угу, — молча продолжаю готовить. Не останавливаться же из-за какого-то там психа. Но, по правде говоря, Слава так пристально наблюдал за всеми моими действиями, что по спине пробегали мурашки. Успокаивало то, что в руке у меня всё-таки был нож.

Слава молчит до тех пор, пока я не отправляю картошку с курицей в духовку, и не начинаю прибирать кухню.

— Не хочешь сходить в кино? — спрашивает он.

— В кино? Ну... — пожимаю плечами. Мне и просто выйти из клетки, прогуляться по улицам — праздник.

— Ну?

— Почему нет? Идём что-то интересное?

— Не знаю, я просто предложил, потому что вспомнил, что можно сходить в кино.

— А не вспомнишь, что у меня есть квартира, работа и семья?

— Нет, это я забыл совсем-совсем, — посмеивается Слава.