Принцесса лебединого озера

Глава 1

Обычно Дилли старалась не искушать судьбу. Но сейчас, стоя в пустом танцевальном зале, она именно этим и занималась. От волнения её лицо пылало, ладони вспотели, а сердце колотилось так, будто Дилли собиралась сделать это в первый раз.

Принцесса закусила губу и поднялась на носок, цепляясь за перекладину. Старые тряпичные туфли, сшитые точно по её ноге, должны были придать уверенности, но вовсе не помогали.

Прошло четыре года с тех пор, как она в последний раз танцевала. И Дилли сомневалась, что готова сделать это снова. Но через несколько дней её должны были утвердить кронпринцессой Австароза, а это значит, что придётся посещать балы. Развлекать гостей. И, конечно же, танцевать.

Кронпринцесса (официальная наследница престола) не имела права игнорировать танцы. Австароз — это маленькое, даже крошечное королевство на отшибе западного континента, которое при желании можно пересечь в карете за пару недель. Поводов для гордости у местных жителей было не так уж много. И танцы были одним из них.

Вряд ли от Дилли потребуют кружиться до упаду, конечно, но нескольких танцев с послами и принцами (один из которых вполне может стать её мужем) точно не избежать. И будет крайне неловко, если в самый ответственный момент лодыжка подвернётся, и Дилли рухнет в кучку шифона и шёлка, увенчанную сбитой тиарой.

За перекладиной висело длинное зеркало, и принцесса прошептала ему:

— Соберись! Не дай себе всё испортить.

Но уговоры не сработали, а может, сделали только хуже. Дрожь в ногах усилилась, и Дилли опустилась на пятки, шумно выдохнув через нос. Нельзя, чтобы тренировка закончилась плохо.

Стараясь успокоиться, принцесса сосредоточилась на своём отражении. Оно, как обычно, не могло её порадовать. Дело в том, что от отца Дилли и её сестра Одетта унаследовали узкие вытянутые носы. Льстецы называли их выразительными, но Дилли прекрасно понимала: «выразительные» они лишь сейчас, пока молодость красит любые черты. А когда они с Деттой состарятся, то станут похожи на двух крючконосых ведьм.

Эта мысль развеселила её, и Дилли улыбнулась, обнажив передние зубы. Вот она — единственная черта, по которой без труда можно было различить принцесс. У Одетты зубы были идеальными, а у Дилли имелся небольшой промежуток. Она отказывалась называть его щербиной: хоть он и был заметным, но не столь значительным. Впрочем, это не мешало Детте попрекать сестру наличием «бобровых зубов».

В остальном австарозские принцессы были похожи как две капли воды: мшисто‑зелёные глаза, стройность тела и «тусклый» цвет волос, который часто выводил Одетту из себя. Как‑то раз она почти решилась перекраситься в чёрный, но отец запретил. В знак протеста младшая принцесса начала носить исключительно чёрные платья. Она пыталась уговорить и Дилли присоединиться к «траурному» манифесту, а когда та отказалась, восприняла это как предательство, И начала мстить.

Конечно, Детта не могла навредить всерьёз. Но воспоминания о мелких пакостях всё равно расстраивали Дилли. Она никак не могла понять, чем заслужила такое отношение.

Принцесса вновь вздохнула и вытянула здоровую ногу, вспоминая последовательность шагов. Но дверь в зал с грохотом распахнулась, сбив её с ритма и с толку.

Увидев в отражении гостью, Дилли подавила желание приосаниться и принять суровый вид. Вместо этого продолжила разминку.

— А ты не слишком стара для этой танцевальной чепухи? — фыркнула Одетта. — Я думала, тебя заставили отказаться от плясок.

Заставили?

Дилли мысленно усмехнулась. Неужели Детта не понимала, как нелепо это звучит? Никто её не заставлял — Дилли сама прекратила занятия, ведь кто бы мог танцевать с растяжением стопы? Но если младшей сестре нравится воображать, будто старшую в чём‑то ущемили, что ж… Не ей рушить эти фантазии.

Дилли промолчала, сосредоточившись на движениях. Тонкое платье струилось по её ногам, пока она выполняла осторожные выпады. С тихим восторгом принцесса понимала: несмотря на долгий перерыв, тело помнило, что от него требуется.

Детта приблизилась к ней, похожая на ведьму из страшных сказок. С кислым лицом, в развевающемся чёрном платье и с туго стянутым пучком, она могла нагнать немало ужаса на придворных и слуг.

— Одиллия! Я с тобой разговариваю! — рявкнула Детта.

— А, сестра, это ты? Я подумала, что беспокойный дух леди Фонтейн пришёл дать мне пару советов, — не удержалась от колкости Дилли и тут же пожалела о своих словах. Ведь одно дело видеть, как её собственное лицо двоится в отражении (к этому она давно привыкла), и совсем другое — наблюдать, как двойник искажается в гневной гримасе.

— Я не похожа на старую вешалку! — прошипела Детта.

— Следишь за моими занятиями в точности как она.

Разница лишь в том, что от надзора леди Фонтейн имелась польза. Почившая гувернантка когда‑то сама была танцовщицей и внесла весомый вклад в уникальное направление австарозских танцев — сочетание техничности и строгости линий с воздушностью и лёгкостью.

«Публика не должна видеть, каким трудом даётся вам то или иное движение, — любила повторять леди Фонтейн. — Вы дарите наслаждение, вызываете восхищение. Людям должно казаться, что вы парите, как птица. Всё остальное — не их ума дело».