Принцесса лебединого озера

Глава 4

— Итак, — сказал Зигфрид, ведя Дилли в танце, — я хочу узнать обо всём, что пропустил. И о том, что ты собираешься делать теперь, когда тебя официально провозгласили наследницей.

Его взгляд был устремлён на неё, рука уверенно лежала на талии, и Дилли казалось, будто мир вокруг перестал существовать. Обсуждать государственные дела ей совсем не хотелось, а что можно рассказать, что нельзя — она ещё не решила. Поэтому попросила Зигфрида начать первым:

— А ты чем занимался всё это время? Где был? Я ничего о тебе не слышала.

— Ничего особенного, — ответил он, отступая для разворота. — В основном я обучался военному делу и другим премудростям. А что касается того, что ты обо мне не слышала, то это целиком и полностью вина нашего короля.

— Вот как?

— Да. Когда стало ясно, что прямых наследников у него не будет, знать начала рассматривать меня как возможного преемника. Это было естественно! Но в последние годы король внёс поправки в закон и… но ты наверняка об этом слышала.

Дилли нахмурилась, не прерывая танца. Как и говорил её отец, при Ваксамском дворе царил беспорядок, и она знала об этом. Но были и хорошие новости: король Альберих наконец привёл законы в соответствие с теми, что действовали во всех королевствах западного континента.

Раньше женщины в Ваксамии не могли восходить на престол из‑за глупых предрассудков, но теперь всё изменилось. Альберих, не имея собственных детей, назначил наследницей племянницу — леди Сибиллу фон Ротбарт. Дилли и Детта даже отправили ей поздравления, удивляясь, почему двор Ваксамии не устроил по такому случаю никаких торжеств.

Когда эти мысли промелькнули, и Дилли вдруг осознала, что всё это значит для Зигфрида.

— Он лишил тебя права первого преемника?

— Именно! Теперь обо мне вспомнят, только если я каким‑то чудом переживу всех своих кузин. Нелепость! Но никто не может это оспорить, ведь это означало бы пойти против короля.

Ей следовало бы посочувствовать его обманутым надеждам, но вместо этого Дилли ощутила прилив радости. Зигфрид по‑прежнему числился в списке престолонаследников, но от самого трона был довольно далеко. А это означало, что он свободен делать то, что прямым наследникам недоступно. Например, стать супругом будущей королевы.

— Будем надеяться, что эти изменения пойдут на пользу вашему народу, — сказала Дилли, стараясь подобрать верные слова.

Зигфрид улыбнулся, слегка притянув её к себе — так требовал танец.

— Да, это главное. А мне предстоит решить, что делать с самим собой.

— Ты мог бы остаться здесь. Пока не появятся другие перспективы.

Его улыбка стала шире.

— Это была бы отличная возможность для нас познакомиться заново.

Она согласилась, и именно этим они и занялись. Станцевали ещё несколько танцев, а весь оставшийся вечер провели в разговорах.

Принцесса чувствовала себя легко и свободно: рассказывала об успехах и неудачах на занятиях, ссорах с сестрой и травмированной ноге. Зигфрид делился историями о балах и званых обедах, заморских нарядах и об охоте — своём любимом развлечении.

Когда они решили покинуть зал и прогуляться в саду среди фонтанов, залитых лунным светом, Дилли заметила:

— Мои истории такие скучные по сравнению с твоими. Боюсь, ты покинешь Австароз уже завтра, потому что найдёшь меня не такой уж интересной.

Он взял её за руку, останавливая. Их взгляды встретились, и в этот миг внутри принцессы всё вспыхнуло огнём. Глаза Зигфрида стали трепетными.

— Дилли, наш разговор… — Он сделал паузу, подбирая слова. — Это лучшая беседа за последние несколько лет. Я давно не чувствовал себя так… свободно. Надеюсь, ты поймёшь, что я хочу сказать.

У принцессы захватило дух от того, как чувства Зигфрида были похожи на её собственные. Всего один вечер, а он уже понимал её больше, чем родная сестра!

Сердце Дилли забилось часто‑часто, как крылья маленькой пчёлки, а щёки покрылись румянцем. В прохладном воздухе повисло что‑то неуловимое, но очень важное — будто сама судьба замерла в ожидании.

Они подошли к круглому фонтану. Зигфрид отпустил её руку и отвёл глаза, но лишь на миг. Затем он снова взглянул на неё, и Дилли увидела то, чего не замечала раньше — глубокую, почти болезненную нежность.

— Мне нужно сделать ещё одно признание, — сказал он взволнованно, шагнув ближе. Его голос стал тише, будто лорд делился самой сокровенной тайной. — Я… кхм‑кхм… Я прибыл сюда ради тебя. Это не просто дипломатическая миссия. Мне пришлось бороться за право приехать в твоё королевство, потому что… — Он запнулся, но тут же продолжил, глядя ей прямо в глаза: — Я не мог больше жить, не увидев тебя. Каждый день вдали от тебя казался пустой тратой времени. И теперь, когда я здесь… когда вижу тебя… — его голос дрогнул, — понимаю, что всё было не зря.

Дилли жадно ловила каждое слово. В лице Зигфрида читалось нечто большее, чем просто симпатия: там были нежность, тоска и надежда. Всё то, что она чувствовала в своём сердце.

— Я рада, что всё получилось, — прошептала Дилли, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Увидеть тебя сегодня было лучшим сюрпризом.