Принцесса лебединого озера

Глава 15

— Ненавижу. Ненавижу! — Одетта ворвалась в комнату, сметая всё на своём пути. Служанки в страхе прижались к стенам. — Вон. Все прочь отсюда!

Её голос дрожал от ярости. Девушки, не поднимая глаз, поклонились и выбежали из комнаты, стараясь не издать ни звука. Детта осталась одна в ненавистных стенах — в покоях Одиллии, которые была вынуждена называть своими. Каждый предмет здесь напоминал о сестре: и лёгкие занавески, и изящный комод, уставленный безделушками, и картины с пейзажами, написанные в мягких тонах. Всё такое чистое, воздушное, правильное… Детта тосковала по своим покоям — смеси золота и глубоких ночных тонов. Там пахло лилиями, а не приторной смесью лаванды и роз.

Она подошла к круглому зеркалу и впилась взглядом в своё отражение. Вспышка гнева ослепила её, и, схватив ближайшую вазу, принцесса с силой швырнула её в стекло. Оно покрылось паутиной трещин, а фарфор разлетелся на куски.

— Ненавижу! — вновь закричала Одетта и принялась проклинать колдуна, который её обманул.

Мерзавец! Он вытянул из неё целое состояние. Ей пришлось продать часть личных украшений, доставшихся от матери, лишь бы не вызвать подозрений у отца своими внезапными тратами. И ради чего? Чтобы сестрица, живая и невредимая, вернулась в облике лебедя?

О, Детта узнала её. Узнала сразу, как только заметила эту птицу. Ведь Дилли была её близняшкой, её тенью, её проклятием. Когда над головой появился лебедь, Одетта скорее почувствовала, чем увидела: это была она.

«Что, если принц Анри тоже почувствовал?» — мысль пронзила её, как молния.

Если он учует неладное, это будет настоящей катастрофой.

Наследник Эльсиньера прибыл в Австароз два дня назад, и король устроил в его честь череду пышных балов и приёмов. Это показалось несколько циничным даже Детте.

— Как же так? — спросила она, изображая искреннее беспокойство. — Люди могут подумать, что мы совсем не переживаем о пропаже моей сестры.

— В этом и смысл, — ответил король. — Мы не должны показывать отчаяние публике. Я верю, что Одетта жива. Нет необходимости объявлять траур. Давай устроим праздник в честь её скорого возвращения. Да поможет нам Анри.

Детта вынуждена была смириться, ведь что ей ещё оставалось? К тому же она понимала истинную цель отца. Необходимо было произвести впечатление на иностранного принца, продемонстрировать богатство и возможности Австароза. Визит такого гостя имел огромное значение для государства.

Одетте принц Анри не понравился сразу. Эльсиньерец был высок, красив и статен, но под его пронзительным взглядом ей хотелось съёжиться. Казалось, когда он смотрел, то видел её насквозь, читал все её тайны и секреты. Детта вздрогнула, вспомнив тот взгляд, но заставила себя успокоиться, глубоко вздохнув несколько раз. Она зашла слишком далеко, чтобы позволить какому‑то выскочке запугивать себя.

Принцесса вновь посмотрела в разбитое зеркало, где отражались её искажённые лица. Она пригладила растрёпанные волосы. Исполинский филин не тронул её щёк или глаз, но оставил порезы на руках и разорвал платье в двух местах. Его придётся выбросить, а раны обработать — но это потом.

— Уберите здесь, — приказала Детта служанкам, когда почувствовала себя достаточно собранной, чтобы покинуть комнату.

Минуя суетящихся придворных, которые возбуждённо обсуждали случившееся в садах, она направилась в лазарет. Это просторное помещение в восточном крыле наполнял аромат целебных трав и отваров. Вдоль стен стояли ряды кроватей; где‑то тихо журчала вода, слышалось приглушённое бормотание целительниц. Детта знала, кого они сейчас лечат — главного пациента.

Её взгляд нашёл Зигфрида сразу. Он полулежал на одной из кроватей, и несколько женщин по очереди обрабатывали раны на его лице. Одна осторожно промывала порезы, другая готовила мазь.

— Ваше высочество, — старшая лекарка почтительно склонилась перед Деттой, — мы делаем всё возможное, чтобы облегчить страдания лорда Зигфрида.

Детта присела на краешек кровати и взяла его руку.

— Как ты? — спросила она, но он не ответил. Зигфрид даже не пошевелился, хотя Детта видела, что он в сознании.

— Раны глубокие, но не смертельные, — ответила целительница за него. — Главное, что мы остановили кровотечение...

— Уходи! — внезапно рявкнул Зигфрид.

Детта вздрогнула, но не отпустила его руку и лишь покачала головой. Она не собиралась скрывать свою тревогу за него. В эти минуты ей не нужно было притворяться. Здесь, рядом с ваксамским лордом, она могла быть собой — искренней, настоящей. Зигфрид принадлежал ей. А она готова была отдать ему своё сердце.

Принцесса наклонилась ближе и прошептала:

— Я никуда не уйду. Останусь здесь, пока ты не поправишься.

Но Зигфрид дёрнулся, сбрасывая её руку.

— Не нужно этой фальшивой заботы. — прорычал он, и его голос сочился презрением. Затем лорд взглянул на лекарок. — Убирайтесь! Оставьте нас!

Женщины переглянулись и послушно вышли, бросая обеспокоенные взгляды на принцессу. Как только дверь закрылась, Зигфрид схватил Детту за запястье с такой силой, что она едва сдержала крик.

— Посмотри на меня, — прошипел он, приблизив своё лицо почти вплотную к её. — Посмотри, что ты со мной сделала! Ты заплатишь за это, Одетта…