Принцесса лебединого озера

Глава 23

Леди Фонтейн говорила, что если для пловца стихия — море, то для танцора — воздух. Но с тех пор как Дилли повредила ногу, её уделом стала земля.

Пока лютня маленькой Готель издавала нежную музыку, заменяя целый оркестр, принцесса прикрыла глаза и погрузилась в воспоминания — всё, что у неё осталось.

Им с Деттой тогда едва исполнилось шестнадцать. Залы были украшены сверкающими зимними декорациями: во дворце ставили спектакль «Хрустальное кольцо». Дилли исполняла роль Феи Фиалок — спутницы главного героя в волшебном мире. Для выступления ей сшили чудесную ярко‑фиолетовую юбку, символ неизбежной весны.

Никогда прежде Дилли не носила таких насыщенных цветов. И как это было прекрасно! Она и впрямь чувствовала себя огромной фиалкой, распустившейся посреди заснеженного поля. Ей нравилось быть такой яркой, нравилось ощущение, что к ней прикованы десятки глаз, что все наблюдают за её мастерством.

Теперь, стоя в тёмном замке посреди чужой страны, Дилли пыталась воскресить в себе это чувство. Она не могла подобрать слов, чтобы описать его, но точно знала: его питала уверенность в собственной значимости. Тогда, на сцене, она была кем‑то большим — и не имело значения, принцесса она или нет.

Всё ещё с закрытыми глазами Дилли вскинула руки и сделала несколько изящных выпадов. Затем, опираясь на левую ногу, вытянула правую в сторону почти под прямым углом. Согнула её в колене и впервые за долгие годы выполнила вращения, один за другим. Восторг охватил её: всё получалось! Однако ноги задрожали, и опасные движения пришлось прекратить.

Принцесса с неохотой открыла глаза и тут же ахнула от увиденного. Зал превратился в зачарованный зимний лес. Иней украсил окна, а потолок обратился в облачное небо, с которого падали хлопья снега. Они таяли, не успев коснуться протянутых рук Дилли.

— Как? — Принцесса крутанулась на месте и, затаив дыхание, встретилась взглядом с Дитрихом.

Колдун стоял напротив, одаривая её мягкой улыбкой. Внезапно всё утратило значение. Неважно как — важно было то, что он сделал это для неё.

Охваченная волнением, но чувствуя себя смелее, чем когда‑либо прежде, Дилли возобновила танец. Теперь это был не просто набор вращений на месте, а широкий разворот на левой ноге — медленный и выверенный. Достигнув нужной плавности, она продолжила, постепенно ускоряясь.

Дитрих становился ближе с каждым её движением — пока она не осознала, что следующий разворот завершится в его объятиях.

Принцесса остановилась не столь грациозно, как надеялась; голова слегка закружилась. Колдун подхватил её за талию, и руки Дилли невольно легли ему на плечи.

— Наслаждаешься? — В его глазах плясали лукавые искорки.

— Как ты узнал? — Она кивнула на снежинки. — Ты читал мои мысли?

Дитрих удивлённо распахнул глаза, затем тихо рассмеялся и покачал головой.

— Нет. Даже если бы мог — не стал бы. Это образ, навеянный музыкой. Её исполняли во дворце моего отца, когда я там жил… до того…

Он отступил, высвободив талию принцессы. Дилли испугалась, что волшебство рассеется безвозвратно, и поспешила сменить тему:

— Это музыка из первого спектакля, где я исполняла главную роль. Ты знаком с этой историей? «Хрустальное кольцо».

Нерешительная улыбка, столь несвойственная ему, тронула губы Дитриха. Он протянул ей руку.

— Расскажи мне.

Вложив свою ладонь в его руку, а вторую положив ему на плечо, Дилли озорно прищурилась.

— А какую историю я получу взамен?

— Хорошая попытка! Но сперва ты должна поделиться воспоминанием, равным по значимости тому, что я отдал тебе.

Она закатила глаза.

— Ладно, ладно. На этот раз обойдёмся без обмена.

И она начала рассказывать сюжет «Хрустального кольца», пока они кружились в такт музыке. Но по мере нарастания крещендо в её сознании всплыли иные, недобрые образы. Сердце сжалось, будто предчувствуя, что сейчас начнётся совсем другой спектакль… и последует прыжок, который она больше никогда не сможет повторить.

Дитрих, видимо, уловил перемену в её настроении и спросил:

— Ты когда‑нибудь пыталась танцевать как прежде?

— Конечно, пыталась! Однажды я прыгнула и… чуть не сломала локоть при приземлении.

Хотя «приземление» было слишком мягким словом. Дилли скорее рухнула и едва не выбила себе зубы.

Дитрих нахмурился.

— И всё из‑за боли в ноге? Может, стоит принимать болеутоляющее перед каждым танцем?

— Это не поможет, — покачала головой принцесса. — Это не просто боль, которую можно перетерпеть. Это травма. Если я буду игнорировать её и танцевать как раньше, только наврежу ноге ещё сильнее. Возможно, потом вообще не смогу ходить. К тому же нога ослабла и больше не выдерживает мой вес.

— А если бы ты стала легче, помогло бы это?

— Я не собираюсь морить себя голодом, чтобы весить как ребёнок. Даже танцы не стоят таких жертв.

— Я не это имел в виду.

— А что же?