Принцесса на белом коне

Глава 2 Принцесса Софья? Чё реально?! Не-э-эт!!! Часть 1

– Что-то надо делать! Что-то надо делать! – истерично кудахтали надо мной в момент моего далеко не радостного пробуждения.

   – Скажи уж заодно: и кто виноват? – буркнул я хрипло, прислушиваясь к своим ощущениям.

  Конечно, бред о полицейских-демонах был впечатляющим настолько, что я решил поискать работу и пристанище. И вообще начать новую жизнь. С ближайшего понедельника.

  Для после  смерти я чувствовал себя неплохо: тело было легким и подвижным, желудок, казалось, переваривал еду. Никаких болезненных ощущения не было и в помине.

  Всё чинно-благородно.

   – А кто виноват? – наклонившийся  надо мной мужичонка напоминал мультяшного барашка.

  Чем?

  Белыми мелкими кудерьками, блаженным выражением на круглой мордахе и глазами навыкате.

   – Кто ж его знает? – на всякий случай проглотил я весомый ответ из четкого ряда ругательств. – Еще классики начали спрашивать. Это и есть их вечные вопросы, относящиеся к разряду риторических. Без ответа, значит. Да, ты не робей!  Мы и без ответов прорвемся. Обещаю, – похлопал я его по узкому плечику, обтянутому синим шелком в золотой цветочек.

  Или горошек?

  Не-а, точно в цветочек.

  Ну, и спец-одежда у нынешних паталогоанатомов теперь!

   – Халат сменили на карнавальный костюмчик? – уточнил я, подмигнув барашку.

   – Какой халат? Как можно? – выказал наличие еврейской крови или бараньей упертости мужичонка, ответив вопросом на вопрос.

  С врачами лучше не ссориться, поэтому я мягко бросил:

   – Проехали.

   – Куда? – встал он забавным столбиком.

   – Правильно, – покивал я, потешаясь на этого вытянувшегося по стойке смирно горе-философа, –  лучше не отступать от философского пути, задай третий вопрос: быть или не быть?

   – Чему быть? – проскрипел барашек, рискуя потерять выкатывающиеся до предела глаза.

   – Того не миновать, – вспомнил я незатейливую народную мудрость.

  Неожиданно мой до этого момента сиплый голос прозвучал звонко, словно я дал петуха, что в мои тридцать пять лет выглядело странно. Более того, подозрительно.

   – Ваше высочество, – подлил литр масла в разгорающийся огонь моих сомнений баранистый тип, – вам лучше не оттачивать на мне ваш острый язык и блистательный ум. Надо скорее завтракать, одеваться и ехать ловить принца, – он намекающе покивал на дверь.

  – Какого еще принца? – прозвенел я дверным звонком, из тех, что наигрывают «Подмосковные вечера», но с незабываемым китайским народным акцентом.

   – Пока не  нашего, – горько вздохнул барашек, закатив глаза.

    – Не хами! – рявкнул я всё так же колокольчато.

    – Не смею. Принц назван вашим женихом, но пока ничего не понятно, – повесил голову баранистый.

     – Ну, разве что за  моим женихом поедем, – оскалился я.

  И вдруг мне в голову пришла странная мысль! А не посмотреть ли мне на себя? С голосом ведь непорядок какой-то, может, и с телом что неладное творится? Давай, Иван, друг, Сусанин, глянь на свое рыло неумытое. Когда я бомжевал пару месяцев, о таких глупостях  даже мысли не допускал. Что на небритую, помятую морду глядеть?

  И тут скосил глаза на ноги.

  На коротеньких детских ступнях босых ног были крошечные пальцы, на ногтях которых розовел лак!

  Лак?! Лак?!! Вот же вся королевская конница!! И вся королевская рать!!!

  Я зашарил взглядом повыше.

  Ноги до колена прикрывали розовые шелковые штанишки!! Шалтай-Болтай, блин горелый!!!

  Пижамка была девочковой до последней степени!!!

  Я рывком спустил панталончики, отделанные кружавчиками сверху и снизу, и взвыл:

   – Что это?!!   – давясь матом, который почему-то не произносился.

  Под панталончиками была аккуратная дорожка светлых волос и ничего больше! Ничего!!!

   – А скажи-ка мне, – прошептал я, – я кто тут у вас?

  Голос не слушался меня совсем, связки едва слышно пропускали  по-гадючьи зловеще шипящие слова.

   – Вы, ваше высочество, наследная принцесса Софья Мариэн Августа Тифлянская, – произнес зажмурившийся барашек, почему-то трясущий кудрявый головой.

  Он к тому же закрыл глаза ладонями.

  Я рванул к зеркальному узкому шкафчику, разумеется, розовому, быстренько подтянув скользкие  штаны.

   – А-а-а-а-а-а-а!!! Не-э-э-э-э-э-эт!!! – закричал я не в силах сдержаться от вида своего отражения.

  Мой дикий  вопль был совершенно женским. Точнее, девичьим. А каким еще он мог бы быть?!

  Если над розовой шелковой пижамкой торчала на тонкой шейке круглая бело-розовая физия прехорошенькой блондинки, с длинными локонами, точно такими, которые придурки-поэты называют «золотыми». Мордашка была та еще! Губки – бантиком, бровки – домиком. Нос слегка картинно вздернутый, а прозрачные серые глазищи покрупнее,  чем  у барашка.