Принцесса. Наследник Неблагого Двора

Глава 9

Я медленно шла вперед, но каждый шаг казался слишком тяжёлым, мои ноги будто примерзали к этому чёрно-белому полу и не хотели двигаться. У меня не было сил совершенно и, если бы не брат, что так рьяно тащил меня вперед, смотря остекленевшими рубинами глаз впереди себя, я бы упала прямо здесь. Я шла, покорная, почти безвольная, чувствуя, как оглушающий звон кубка всё ещё гудит в висках, смешиваясь с нарастающим гулом голосов.

Осознание того, что отец мёртв еще не пришло. Оно зависло где-то на границе и отказывалось укореняться в моём сознании, ведь правда была слишком страшная, чтобы её можно было принять.

Люди-слуги испуганно замерли и сгрудились где-то в дальнем углу, стараясь не отсвечивать…

И почему я отметила это?..

– Лесси, – шёпот брата был сухим и безжизненным, ведь он так же не мог поверить в произошедшее, – Лесси, ты… ты видела? Это… это рябина. В вине…

– Видела, – я по инерции кивнула, хотя это было вовсе не обязательно. Мой голос прозвучал так, будто говорила вовсе не я… Пустым взглядом я смотрела перед собой и не могла выкинуть этот кошмар из головы, в котором мой отец касается уголка губ и падает замертво, в котором не белый цветочный, а красный вопреки логике напиток разливается по полу под звон серебра кубка. В котором холодные, деловитые пальцы Советника касаются этой же жидкости. Это глухое: «Рябина. Он мёртв». И моё собственное касание, что обернулось ожогом на пальцах…

Я не верила. Да и возможно ли в это поверить?!

– Сестра… – голос брата едва не сорвался, а в его рубиновых глазах мелькнул неприкрытый ужас. Двор, что до этого стоял, будто мёртвый, сейчас начал гудеть, как улей. И этот гул постепенно нарастал, звеня в моей голове, – Но кто это? И зачем? Почему сейчас и так… Топорно?

– Кто? Тот, кому нужен трон? – усмехнулась я, безумно пожав плечами и смотря прямо в его глаза, – Но точно не Вайнтер! Слишком топорно, ты прав... Но более удачного момента не будет в ближайшее время – все были отвлечены танцем и никто не… Смотрел на бокал… – я гулко сглотнула, – возможно, это даже было спонтанно…

Я почувствовала, как пальцы Лиана сжались сильнее. Боль пронзила руку, что было хорошо – это отвлекало от ледяной пустоты внутри, от ужаса, который не кричал, а тихо, методично выедал меня изнутри, оставляя лишь безумную оболочку.

– Нам конец, – озвучил Лиан мои же мысли что настойчиво пульсировали в голове, били набатом, но я не решалась их озвучить, – Нас уберут. Как… Как помеху…

Мы оба безумно усмехнулись, вцепившись друг в друга, как в последнее спасение.

– Принцесса! Принц! – послышался голос графини Брельен с наигранной дрожью, такой, если бы она пыталась скорбеть, но выходило у неё из ряда вон плохо. Мы с братом синхронно обернулись и посмотрели на эту чету.

Одежды их… Боги. Даже сейчас, в этот чудовищный момент, мой взгляд, заточенный на оценку, зацепился за детали. Они были сплетены из мха. Не сшиты, а именно сплетены. Из тёмно-зелёного, почти чёрного, бархатистого мха, покрывавшего камзол графа, обтягивающий его безупречную, атлетическую фигуру. Граф Брельен – красавец, чья молодость и статная осанка заставляли многих дам, включая его же язвительную супругу, украдкой бросать на него взгляды. На его губах играла тонкая, едва уловимая усмешка – не горя, а скорее… самодовольного ожидания. И изумрудного мха, переливающегося, как крыло майского жука, из которого было сделано платье графини. Оно струилось по её формам, живое, дышащее, с вплетёнными в него мелкими серебристыми бусинами-росой и крошечными, будто настоящими, лиловыми цветками. На голове у неё был венок из такого же мха и суховатых веточек терновника. Выглядели они так, будто только что вышли из самой чащи Священного Леса, пахнущего сыростью и замшелостью. И от этого контраст с каменным холодом зала и алым пятном на полу был ещё невыносимее.

Графиня Брельен приложила изящную ручку в перчатке из того же бархатного мха к груди. Её серые глаза были невероятно широко распахнуты, слишком театрально для настоящей эмоции.

– О, какие ужасные времена настали! – начала она, и её голос дрожал ровно настолько, насколько требуется, чтобы показать «искреннее» волнение, – Какое горе! Наш король…

Граф Брельен согласно сколнил голову, его лицо было до одури прекрасно и строго, но эта усмешка… Она выдавала с головой его торжество.

– Да, горе неописуемое, – сказал он, совершенно не меняя выражение лица. И на следующей фразе стало понятно, почему, – Только… Двор в смятении. Все задаются одним вопросом. Вопросом, от которого зависит судьба Авалона…

Я усмехнулась, с трудом нацепив маску безразличия на лицо. Ну да, конечно…

Кто же займёт трон?! И кому, как не племяннику короля об этом спрашивать?! Сидхэ, утащи его Араун!

– Какой вопрос? – спросил брат. Его голос обрёл металлическую твёрдость, которую он так редко показывал. Просто поводов обычно нет...

– О наследнике! – томно моргнув прошептала графиня, но прошептала так, чтобы придворные, стоявшие рядом, услышали каждое её слово. А им только это и надо было – новая искра, которая неминуемо приближала взрыв, – Всем же известно, что король… Не оставил указаний. Ещё бы, ведь он планировал жить долго и счастливо! Но все же… Кто же теперь возглавит Неблагой Двор? Кто сядет на терновый трон? Как мы будем выбирать короля?..

В её глазах и голосе не было и капли жалости и понимания. Да и о чём речь?!