Принцесса. Наследник Неблагого Двора

Глава 16

«Я, принцесса Неблагого Двора, дочь бывшего короля, член Совета, предлагаю тебе, Ева, человек, добровольно вступивший в услужение ко Двору и ставшей рабой в нём, заключить настоящий договор на следующих условиях:

Ты, Ева, обязуешься выполнять поручения, связанные с наблюдением за персоной, именуемой Вайнтер, в твои обязанности входит: находиться там, где есть возможность видеть или слышать означенную персону; запоминать всё, что она говорит, делает, с кем встречается, куда направляется; отвечать на любой вопрос принцессы Неблагого Двора, касающийся Вайнтер, полно и без утайки, обязуясь ничего не скрывать из того, что стало тебе известно в ходе наблюдения. За исполнение означенных обязанностей ты, Ева, получаешь полную и безоговорочную свободу и право распоряжаться своей судьбой. Ты перестанешь быть рабыней и сможешь даже, при желании, покинуть Неблагие Холмы.

Договор вступает в силу с момента подписания и действует до тех пор, пока принцесса Неблагого Двора не сочтёт его исполненным, либо до смерти одной из сторон. Ты, Ева, не имеешь права сообщать кому-либо о содержании данного договора и о поручениях, которые даёт тебе принцесса, за исключением случаев, когда сама принцесса разрешит тебе это сделать.

В случае нарушения условий договора принцесса Неблагого Двора не несёт ответственности за твою жизнь.

Ты, Ева, подтверждаешь, что заключаешь данный договор добровольно, без принуждения, понимая его суть и принимая на себя все означенные обязательства»

Текст договора казался предельно ясным и понятным обеим сторонам. И, чего уж таить, жизненно необходимым, ведь Ева, прибывшая ко Двору Фэйри, была обязана служить нам до скончания своего века, а так у неё бы появился шанс вернуться обратно, к своим. Хотя, не буду недоговаривать, кто бы ей, столько лет прожившей среди нас и знающей столько наших секретов, дал вернуться?

Её бы даже не выпустила стража из дворца.

Но свобода слишком манила каждого из них, ослепляла, лишая возможности правильно мыслить и осознавать такие простые вещи, что делало их самыми удобными марионетками из возможных…

Это я усвоила с детства. Это была прописная истина, которую знал каждый фэйец и каждая фэйка. Люди в наших играх – лишь пешки. Зачастую те, на которые не размениваются, – размениваются ими, спасая фигуры поважнее.

Но всегда стоит помнить, что любая пешка при правильной игре может стать королевой. Это легко можно было проследить по судьбе матери Лиана: просто служанка, человек, однажды посмевшая взглянуть в глаза королю и затмившая даже мою мать, на тот момент носящую меня во чреве. Она стала едва ли не королевой. Купалась в роскоши и богатстве. А её незаурядный ум позволял ей оставаться на своем месте много сезонов.

Отец правил Холмами. Мать Лиана правила им.

И, если бы не Двор, увидевший в этом реальную угрозу и не устранивший её, не было бы после никого: ни Вайнтер, ни любой другой. Ведь люди, которые не являются слугами при Дворе, а его непосредственная часть, бессмертны. А мать Лиана не собиралась покидать сердце короля никогда.

Она стала всем. Той самой женщиной, власть над которой становится символом силы мужчины.

– Так ты согласна? – спросила я у Евы, протягивая ей серебристое перо, – Лишь росчерк и капля крови…

– Я не знаю, госпожа, – тихо прошептала она, смотря на пергамент перед собой, – всё предельно ясно, но… но фэйри всегда обманывают, – я сжала зубы до скрежета. Обманывают… А что же ты шла к фэйри, если обманывают они тебя?!

Но на лице осталась лишь приветливая улыбка.

– Фэйри не могут лгать, – прошелестела я, ненавязчиво двигая к ней перо. Не трать ни моё время, ни своё, девушка. Подпиши. Ты же всё равно это сделаешь, но лишь отложишь неминуемое и нанесешь тем непоправимый вред.

– Но фэйри могут недоговаривать, – подняла она на меня свои серые глаза, – Я хочу, чтобы вы вписали, что лично обеспечите мою безопасность и доставите до границы с людьми.

Что?!

Я опешила, а после поджала губы, понимая, что девчонка требует немыслимого.

– И как ты это представляешь? Принцесса поедет лично сопровождать служанку до границы? Это невозможно, – сухо ответила я, отпив пыльцы. Ева с лёгкой завистью посмотрела на бокал.

Я усмехнулась. Ну да. Людям было запрещено есть еду фэйри, и не потому, что мы такие зазнобы, а в целях безопасности. Один такой глоток для неё стал бы непоправимым – она бы не смогла больше жить без этого.

– Придумайте что-нибудь. Я хочу увидеть мать, а значит, я должна доехать до неё, – твёрдо произнесла служанка, сжав ладошки в кулачки. М-да… А она не промах! Кажется, я допустила небольшую ошибку на счёт неё, – Я же не дойду.

– Но ты бы могла стать здесь главной над своими, – произнесла я, не став развеивать её опасения, – Или… Попросить вместо сопровождения золото, серебро, камни, ткани… Я, ведь, не дам тебе больше вносить правки… Подумай хорошо, чего ты хочешь.

– Нет. Я сказала, что добавить. Доставьте меня лично до границы живой и здоровой и позвольте перейти, – произнесла она, а я усмехнулась, скрывая за этим скрежет зубов. Ну ничего, я найду лазейку…

Не дав ей поразмыслить ещё хоть немного, я изменила текст договора.

Взяв перо, я поднесла его к подушечке своего пальца и проколола им тонкую кожу, дав крови проникнуть в перо, а после размашисто расписалась кровью, как чернилами. А после тоже самое сделала и служанка.